Книга О чем плачут мужчины, страница 64 – Лидия Давыдова

Нора села на диван дочитывать книгу, когда Симоне вышел из студии, сел за стол и тяжело вздохнул. Он обхватил руками голову и просто сидел так, не произнося ни слова.

— Я так устал. – Симоне вздохнул ещё тяжелей.

Нора поднялась с дивана, села напротив Симоне и просто сидела молча, ожидая продолжения. Она внимательно всматривалась в каждую деталь его лица, заметив несколько поседевших волос в его бороде, мелкие морщинки вокруг глаз и одну, более глубокую, на лбу. Увидела разодранную до крови заусеницу на правой руке и синяки под глазами.

— А ещё я злюсь, – тихо произнёс Симоне.

— Почему? – раздалось эхо Нориного голоса.

— Злюсь на себя, потому что не смог спасти друга, виню себя за то, что не смог ничего сделать, до меня слишком поздно дошло, что Микеле дико боялся стать таким, как отец, и поэтому просто убил себя.

По щекам Симоне потекли слёзы, он смахнул их и обхватил голову ладонями.

— Ещё я злюсь, – произнёс Симоне и всхлипнул, – потому что задолбался рисовать коров и фрукты. Мне сорок пять, я могу делать проекты серьёзнее, взять ответственность. – Симоне подпёр руками подбородок и смахнул остатки слёз с лица. – Ну и похоже, у меня не получается сделать тебя счастливой. Короче, чувствую себя каким-то лузером.

Нора смотрела на него и вспоминала их самый первый день знакомства. Первое, что Норе захотелось сделать тогда, – обнять Симоне крепко-крепко. Это было так странно и необычно, её тянуло к Симоне как магнитом. Если бы это не была рабочая встреча, Нора бы сделала именно это – прижалась бы к нему крепко-крепко и просто стояла в его объятиях.

В этот самый момент она почувствовала то же самое, что и тогда, в первый день знакомства. Острое, до мурашек, желание крепко-крепко обнять мужа. Желание, которое в последнее время появлялось всё реже, а может быть, она его не слышала, ведь когда каждый разговор наполнен претензией друг к другу, сложно услышать какие-то другие голоса внутри себя.

Нора поднялась, подошла к Симоне, поцеловала его в лоб, дотронулась до руки и сказала:

— Я наполню тебе ванну, ладно?

Симоне пожал плечами:

— Ты же знаешь, я не принимаю ванны.

Нора молча отправилась в ванную, выпустила из крана воду, добавила мыло, и струя начала взбивать его в плотную мыльную пену. Она зажгла свечи, расставила их по краям и отправилась звать Симоне. Муж, чуть смущаясь всему этому «девичьему антуражу», послушно забрался в ванную, погрузившись в воду, откинул голову назад и застыл с блаженной улыбкой.

— В последний раз я принимал ванну пятнадцать лет назад.

Пятнадцать лет, именно столько они вместе.

Она зашла на кухню, чтобы заварить чай, и, кладя в керамическую чашку сухие листики, спрашивала себя, как так получилось, что она никогда не предлагала Симоне принять ванну, и как так получилось, что он сам никогда не просил её принять. Нора отнесла чай Симоне, поставила чашку на край ванны; муж открыл глаза, тихо сказал: «Спасибо» – и опять закрыл.

Нора ушла готовить их любимое ризотто с грибами и, пока нарезала шампиньоны, думала о том, что сегодня ей удалось увидеть в Симоне не мужа, не любовника, не даже друга. Разглядеть под наростом «каким должен быть мужчина» обычного человека, как она сама.

Ей было странно в этом признаться, но на секунду Норе показалось, что Симоне – просто душа, такая же, как она сама, путешествующая сквозь время и пространство.