Книга О чем плачут мужчины, страница 46 – Лидия Давыдова

Она не слишком горела желание брать с Тициано деньги на еду и коммуналку, однако теперь, когда каждый клиент платил Тициано по пятьсот евро в месяц, плюс разные подработки, она понимала, что сын может отдавать половину своего заработка ей. Ну или пусть снимает своё жильё и платит за всё сам.

Стефания завела машину и через полчаса уже ходила по обычному супермаркету, куда сама не заходила последние десять лет, надменно считая, что сюда ходит исключительно пролетариат, к которому она не имеет никакого отношения.

Не имела.

Теперь всё по-другому. Единственное, на что Стефания надеялась, – это что она сможет инвестировать как-то умело деньги от страховки, чтобы ей не пришлось идти на работу. Только не офис с утра до вечера, этого она не вынесет.

Стефания заплатила на кассе тридцать евро за то, за что в «Натура си» отдала бы сто, и отправилась забирать детей из школы.

Знала бы она, что с ней произойдёт, отдала бы детей в эту дорогущую школу, где за каждого ребёнка ей надо платить по четыреста евро? По спине побежал холодок, и в животе всё стянулось узлом. «Как я буду жить дальше?» – спрашивала она себя, но не находила ответа.

Стефания уже прикидывала, что придётся делать консультации чаще и повысить цены, потому что не представляла, как сделать так, чтобы на счёт стабильно приходили те пять, а то и шесть тысяч, которые добывал Микеле. Она на своих штуках зарабатывала хорошо если тысячу.

Стефания завела мотор и ухватилась за руль, как за спасательный круг, еле сдерживая рыдания.

Стефания написала сообщение и попросила прощения за ту пощёчину.

«И ещё, – добавила она, – гидравлик постоянно занят, может, ты бы глянул наш бойлер?» – Стефания поставила в переписке грустный смайлик.

Когда Микеле строил дом, он советовался с Симоне по поводу бойлера и в итоге купил такой же, как в квартире Норы и Симоне.

Симоне согласился, несмотря на то что было очень странно и больно ехать в дом к Микеле, зная, что его там нет.

— Я пока сделаю тебе кофе, – улыбнулась Стефания, – ты знаешь, где инструменты.

Симоне зашёл в гараж; при виде знакомой обстановки у него навернулись слёзы. Сколько раз они сидели вот здесь в углу, на ящиках, и говорили обо всём на свете. Симоне подошёл к мотоциклу: обычно аккуратно натянутый на мотоцикл брезент лежал на полу. Симоне провёл рукой по оранжевым бокам «хонды», как делал это Микеле.

— Хочешь забрать её? – раздался голос Стефании.

Симоне сжал губы и кулаки. Она с ума сошла? Неужели не знает, как дорог для Микеле старый мотоцикл?

— Зачем? – глухо произнёс Симоне.

— Да так, – она пожала плечами, – не думаю, что ему… – Стефания замолчала. – Понадобится.

Симоне не ответил, он схватил ящичек с инструментами и процедил:

— Где бойлер?

В тот вечер Симоне долго не мог заснуть, он вспоминал, как они с Микеле катались на мотоциклах. Им едва по двадцать, у Симоне первый мотоцикл, «Кавасаки», который он купил с первой заплаты, студентом он подрабатывал в кол-центре.

У Симоне красный и лёгкий, у Микеле оранжевый и потяжелей.

Они ездили на мотоциклах каждые выходные в течение двух месяцев, пока однажды мать Симоне не произнесла это роковое: «Всё равно у тебя его украдут».

Мотоцикл и правда украли через неделю, а мать успокоилась, потому что, пока Симоне колесил по дорогам Ломбардии, она не могла уснуть.