Книга О чем плачут мужчины, страница 28 – Лидия Давыдова

— Да, ребята, всё поменялось. Сейчас вообще не мужское время – произнёс Симоне с лёгкой тоской.

— Ну, знаешь, наше время длилось долго, мужчины в истории столько дел натворили. – Микеле пожал плечами: его прошлая, давно забытая карьера учителя истории тем не менее не позволяла ему забывать важные исторические эпохи. – Женщины долгое время были лишены многих прав, нормально, что сейчас они пытаются взять своё…

— Да ладно, – пробасил Андреа, – хотят быть сильными, да ради бога, мне это, наоборот, по кайфу, можно перестать играть в эту дурацкую игру «принцесса и рыцарь», достало, если честно.

— Не, я не против феминизма, наоборот, я очень за, нам проще, – Симоне ухмыльнулся, – но я говорю, полегче, дорогие, потому что иногда кажется, что мужчина становится каким-то динозавром, женщина теперь может и сама зачать ребёнка, и сама воспитать, и сама работает, на кой хер мы тогда сдались.

— Короче, я не знал, с какой стороны к ней подкатить, – вздохнул Джованни, – в итоге, когда я подлил ей вина, она встала и ушла, сказала, что мы с ней мыслим разными категориями.

— Блин, зря она ушла, это был бы тот редкий случай, когда ты мог заплатить за обед половину, – засмеялся Андреа, – а может быть, она бы весь его оплатила – вот это я понимаю, гендерное равенство.

Джованни заржал. Он бы много отдал за то, чтобы Франческа тоже была за гендерное равенство. Тогда она бы не спускала их семейные деньги с общего счёта на сумки и зарабатывала бы столько же, сколько он.

— Ты в следующий раз, Джо, сразу в «Тиндере» пиши: «Мне просто потрахаться, куда пойдём, к тебе или ко мне? Ты платишь за ресторан? И за отель тоже?» – заржал Андреа.

— Ты всегда всё упрощаешь, – возразил Микеле, – я всё-таки верю в то, что мы, мужчины, должны…

— Что мы должны, Мик? Должны содержать женщин? Должны пахать, пока они развлекаются? – повысил голос Андреа.

— Я почти всю свою зарплату кладу на счёт, – встрял Симоне, – а Нора только половину, ты, говорит, лысый, тебе не надо в парикмахерскую, она дорого стоит. Ты мужчина, тебе не нужны кремы, тебе не нужен психолог, не нужна йога.

— Прикинь? – заржал Джованни. – Мы с вами до того скучные и лысые, что сидеть нам дома и пить пиво.

— Ну если честно, я бы предпочёл иногда, чтобы она сидела со мной и пила пиво рядом, – Симоне потряс головой, – а не это всё… йога, психолог, танцы.

— Стефания говорит, что у женщин другая энергия. Что они должны создавать атмосферу, а мы – фундамент. – Микеле не закончил, его перебил Андреа:

— Какая же херня!

И Джованни заметил в глазах Андреа недобрый огонь, не предвещающий ничего хорошего.

Нора завела машину, прокручивая в голове слова Франчески. Она тоже часто хочет проводить время одна, не всегда хочет делиться всем, что происходит в её жизни, с Симоне, а по вечерам скроллит Инстаграм, и ей это нравится. Значит ли это, что их отношения исчерпали себя?

Общаясь с коллегами, которые изменяют супругам, Нора часто слышала, что конец наступает постепенно; недосказанное, непрочувствованное капля за каплей подтачивает отношения, как влага подтачивает деревянный мост, пока тот не сгнивает и не обрушивается окончательно. И всё, дороги назад нет. Кто виноват, кто начал первый, уже не важно. Кто-то мог промолчать, кто-то мог сказать, но промолчал, шаг за шагом, слово за словом, женщина или мужчина приходит к понимаю, что это конец.