Книга О чем плачут мужчины, страница 20 – Лидия Давыдова

— Ну, то есть он сейчас такой, каким был, так? – уточнила сестра. – Но ты почему-то постоянно им недовольна. Вот я и спрашиваю, раньше он был таким же?

Нора нахмурилась и поджала губы: она всегда поджимала губы, когда чувствовала себя в тупике, как сейчас.

— Ну мы же должны как-то развиваться, – произнесла Нора, – становиться лучшей версией себя… Ну вот я хожу к психологу, работаю над своими недостатками, хожу на фитнесс, работаю над своим телом.

— Нора, а ты уверена, что всем это надо? Ну, становиться лучшей версией себя? Че-то я не уверена. – Сестра замолчала.

Нора молчала. Возможно, тогда, пятнадцать лет назад, она несколько романтизировала Симоне, в конце концов, с кем не бывает. В начале отношений всё тебе кажется куда идеальней, чем есть на самом деле.

— Ну, Симоне не над чем особо не работает… – возразила Нора.

— Он просто много работает, что тоже неплохо, – заржала сестра, – вон кондитер этот, прикинь, написал мне, что работает всего три раза в неделю, и всё, ну, наверное, он может себя это позволить, живёт в квартире, которую купил ему отец, ему не надо платить ипотеку, – пожала плечами сестра.

Кстати, ты подкаст слушаешь, который я тебе прислала? – тыкнула сестра в экран телефона Норы. – Эта психолог прикольная, у неё не просто научный подход, она миксует с разным странным, – сестра почесала затылок, – психомагия, типа того, она говорит, что сейчас наступает новая эра отношений между мужчиной и женщиной, всё должно поменяться.

— Она говорит, как именно? – прищурилась Нора.

— Ну вот слушай, там в каждом выпуске про такое…

Пока мы рассматриваем любого человека как функцию, которая должна выполнять определённые действия – быть «соблазнительной гейшей» или «настоящим мужчиной», – мы не можем надеяться на искренние живые отношения, потому что в функции нет ничего по-настоящему человеческого.

Из подкаста «Метафизика мужского и женского»

Солнце играло в бассейне, отражаясь в зеркальной поверхности очков сидящих в шезлонгах друзей.

Джованни разбирался с «Тиндером». Сейчас, когда он свободен, он может наконец выбирать женщин, которых всегда любил. Поджарых триатлонисток, сексуальных теннисисток и обезумевших сёрфингисток. Теперь он будет трахать только таких. Чтобы от одного взгляда на икры ног у него начиналась эрекция. Никаких тебе больше целлюлита, животов и всего того, чего он терпеть не мог. Он совершенствует себя всю свою жизнь и хочет быть рядом с такой же, совершенствующей себя.

Наконец он может признаться себе, что всегда любил стройных и спортивных, таких бегающих по утрам и качающих пресс на траве.

Последние годы, скользя взглядом по окончательно расплывшейся туше Франчески, он с трудом понимал, как его угораздило. Он был всегда помешан на теле, сколько себя помнит. Франческа тоже была когда-то стройной, и ему казалось, что она любит теннис. Возможно, она делала вид, что любила спорт. Так же, как она делала вид, что любила секс и что любила Джованни.

Она не любила теннис, не любила секс, не была беременна. Но он всё равно на ней женился.

Роковая ошибка, стоящая ему двадцати лет и двоих детей. Детьми он был доволен, – к счастью, они не походили на мать. Полная её противоположность.

— Мы тебе все завидуем, Джо, – хмыкнул Андреа, – ты у нас теперь холостой, мы все через тебя будем проживать заново свою молодость.