Книга Ночь. Остров. Вурдалаки, страница 44 – Анна Савина

Я остановилась и несколько минут разглядывала тонкую нить водопада. А ведь у Болотовой талант. Она очень точно передала очарование этого места, зелень холмов, теплые серые камни, отблеск падающей воды, очарование растущих вдоль речушки ив, летнее солнце. Так и хотелось сесть на траву, а то и лечь и предаться мечтам. Жалко я недостаточно романтична и дальше поцелуев у дерева у меня свое время дело не зашло.

— Что мы тут ищем? – спросил Воронов.

— Дерево, – честно ответила я.

— Тут этого добра навалом. Это подойдёт? – Мужчина указал на ближайший ствол. – Или ищем какое-то определённое?

— Вот это. – Я вывела на экран фотографию одной из картин. – Я полночи рассматривала её рисунки.

— Нет бы обо мне думать, – попенял Андрей.

— Видишь надпись на стволе? – не обращая внимания на его слова, спросила я.

— Нет, только какие-то буквы, – вглядываясь в изображение на экране, которое я увеличила до максимума.

— Вот и я нет. А очень бы хотелось узнать, какие именно буквы. Поэтому я и решила приехать сегодня и посмотреть на оригинал, так сказать.

— Так, давай сориентируемся. – Андрей огляделся, а потом уверенно указал рукой на один из стволов на каменистом холме. – Кажется, оно.

Мы быстро поднялись. Тут шум воды был сильнее, а воздух насыщен влагой. А ещё отсюда открывался головокружительный вид на южную часть острова.

— Все мхом поросло, – разочарованно произнесла я, проводя рукой по стволу.

— Сейчас, минуту, – сказал Воронов, полез в карман, вытащил связку ключей и начал соскребать мох.

— СА плюс ЛВ равно сердечко, – прочитала я, через несколько минут вырезанную на стволе надпись. – То есть любовь. Шутки про то, что люди берут на свидание ножки, опустим. А вот остальное интересно. СА может быть Софией Болотовой? Какая у неё девичья фамилия?

— Агашина, но… – Мужчина нахмурился, а я сфотографировала надпись. – Как ты можешь быть уверена, что надпись имеет отношение к Болотовой?

— Ну, во-первых, ты сам соскреб мох. Любой художник, побывавший здесь и нарисовавший это дерево, знать не знал бы о надписи, но она знала, она повторяла её на каждой картине. На этой и на этой. – Я листала на смартфоне изображения её работ. – Да схематично и неразборчиво, но эти буквы есть везде.

— Пусть так, – кивнул Андрей, – но тут таких надписей воз и маленькая тележка. – Он указал на стол соседнего дерева.

— Вот именно, – кивнула я, – но ни одна из них не отражена на картине Болотовой. Ни одной другой надписи типа Маша + Коля. Они не имеют для нее никакого значения, только эта.

— Хорошо. Убедила. Тогда другой вопрос. Как всё эти картины и любовные надписи на деревьях связаны с двумя убийствами?

— Ну… – Протянула я, а потом честно ответила: – Вот ты нашел слабое место в моем расследовании.

— И тем не менее? – настаивал он.

— Раз ты настаиваешь на исключительной верности Софии мужу, я предположила, что у неё мог быть роман до замужества. И это, – я указала на дерево, – косвенно подтверждает мою гипотезу. На заре юности она могла встречаться с местным парнем, почему нет? Дело молодое. Но тут появляется более перспективный и обеспеченный Болотов. Девушка уходит к нему, играют свадьбу, все счастливы, кроме брошенного парня.

— Ты думаешь, он отомстил Болотову? Но почему спустя столько лет?