Книга Ночь. Остров. Вурдалаки, страница 22 – Анна Савина

— Она сама напросилась.

— Конечно, сама. Как и Болотов, да? – уточнила я.

— Чего? – переспросил парень.

— А вот чего, – ответила я и протянула задержанному телефон с художественным фильмом, где он исполнял главную роль. Он и забор. Рохэ разом поскучнел и отвернулся, видимо финал этого блокбастера был ему известен. – Итак, Болотов – вор. Что же он у тебя украл?

— Вам не понять.

— А ты попытайся, уверяю тебя, мы очень способные.

— Да прямо! Хотите правду? Получите! Он украл у меня реку! Поняли?

— Нет, – честно ответила я. – У вас была личная река?

— У меня был прииск. Слышите? Он наш с сестрой, от отца достался, это, конечно, не золотые горы, но Лиа могла бы пойти учиться, а не сидеть в том пропахшем сосисками вагончике.

— И что изменилось?

— Все! – парень на миг закрыл глаза. – Болотов построил новый ткацкий корпус. Он увеличил мощность производства. Фабрика всегда брала воду из реки для очистки волокон или чего-то там ещё, не суть. – Он вытер лицо скованными спереди руками. – Важно то, что река обмелела. А нет реки, нет золота.

— Он не сливал отработанную воду обратно? – удивилась я.

За окном послышался рев мотоцикла, парень всё-таки пригнал байк к отделению. Но судя по тому, сколько времени у него это заняло, не отказал себе в удовольствии покататься по острову и может быть съесть пиццу.

— Нет, это запрещено, – неожиданно ответил Воронов. – Отработанную воду сливали в специальный резервуар – отстойник. А после очистки сливали в протоку. Так дешевле, чем возвращать обратно. – Андрей поймал мой удивлённый взгляд и пояснил: – Я достаточно времени провёл в их доме, кое-что слышал, кое-что знал и так.

— Хорошо, пусть, – я отвернулась от Андрея, – но это не делает Болотова вором.

— Ещё как делает! – Рохэ повысил голос. – Это наш остров, наша река, наша – это моя, твоя, и даже её, – он посмотрел куда-то мне за спину, и я обернулась, в отделении появилось Рива. – Но не его – парень со злостью посмотрел на Воронова. – И не Болотова.

— Насколько я помню конституцию, природные ресурсы страны и принадлежат её многонациональному народу. – Я сделала ударение на этом словосочетании. – И это не зависит от того, как близко к устью реки родился тот или иной гражданин.

— Я же говорил, что вы не поймёте, – с горечью закончил мотоциклист.

— А Болотов понял? Ему-то ты по-другому объяснял, например камнем потяжелее? – продолжала спрашивать я.

— Если бы все знаете, то зачем спрашиваете? Ну, увидел я тачку этого фабриканта, ну швырнул камень? Он что жалобу подал?

— Кто?

— Ну, Болотов.

— Нет, насколько я знаю, – ответила я, наблюдая за парнем. – А сейчас это вовсе затруднительно, мертвецы, как неизвестно, жалоб не падают.

— Тогда зачем я здесь… Что? Что вы сказали о мертвецах?

Вместо ответа Андрей отошел в сторону, открывая взгляду задержанного нашу стену с фотографиями.

— Болотов что… Мёртв?

— Хочешь сказать, что не знал? – уточнила я.

— Да откуда? Я вернулся на остров дневным паромом. Говорю же, меня здесь две недели не было.

— Проверь, – попросила я Риву, которая молча наблюдала за нашим допросом.

— Хорошо, капитан, но я…

— Чуть позже, – остановила я девушку. – А ты, давай рассказывай, что было дальше у вас с Болотовым, если не хочешь тюрьму. Напомню, ты бросил камень…