Книга В твоё доверие. По рукоять, страница 56 – Ди Темида

К чему я так и не приноровилась до сих пор в общении с подругой – её неугомонная энергия, вытаскивающая нас, например, в четыре утра идти к морю встречать рассвет, её непредсказуемые повороты в диалогах, когда Ким заносило так, что никто не понимал, где та плавная грань между обсуждением размера мужского достоинства и срока годности банки с консервами, и чрезмерное свободолюбие, путаемое ею с расхлябанностью.

Беспорядочные связи, иногда алкоголь, отсутствие каких-либо тормозов и ограничений – в этом была вся Ким.

И лишь тогда, когда она шла на реальное задание, а не на тренировки и учения, я видела, как моя подруга меняется, становясь максимально собранной и серьёзной. Из неё в этот момент и слова выбить было нельзя. В рукопашном бою или с оружием в руках Ким, кстати, была очень опасным противником. И прекрасным наставником.

Я ее обожала. И удивлялась, что это было взаимно: дуэта Тихони и рыжей бестии не ожидал никто. Наверное, кроме Уиллсона, чьи слова наполовину тогда оказались пророческими.

Что касается меня – навыки «драки на кулаках» всё ещё оставляли желать лучшего, однако сейчас было намного проще и приятнее проходить тренировки, которые взяла на себя обязанность курировать Ким.

Эта смешная вертихвостка постоянно придумывала для меня что-то новое – даже попросила Уиллсона обустроить один из залов так, чтобы мы могли тренироваться на движущихся мишенях. Она была заботливой подругой и преданным товарищем по службе: зная, как эмоционально тяжело мне даётся очередная вылазка в лес или к фильтрам, зная о моем подсознательном страхе встретиться с чужими, Ким перед походом на ходу сочиняла какие-то ободряющие нецензурные песенки и пела их прямо в ухо, обхватив в локтевом захвате мою шею и повиснув на моей тушке.

Уиллсон грозился уволить её каждый раз, когда эта фурия нарушала дисциплину, а делалось это с завидной регулярностью.

И его рука снова и снова не поднималась списать её со счетов. Уж слишком эта несносная девчонка была хороша в своей работе. Уж слишком эффективным был наш тандем.

Ким была первоклассным снайпером, у которого мне ещё многому предстояло поучиться, и Уиллсон это нехотя, но всё же признавал.

— Есть, сэр, не занимать эфир! Но член у него был и вправду крошечный… – невзначай добавила она под конец, чем вызвала громогласный смех ещё трёх бойцов, занявших позиции в деревьях подальше от нас. Командир же зашипел в рацию что-то яростное и нечленораздельное.

Я еле слышно передернула затвор учебной винтовки, приложилась глазом к оптическому прицелу и, мгновенно найдя через красный фон обозначившихся хохотом товарищей, пустила нейростимулятор сначала в одного, затем во второго. Третьего, судя по звукам, добила Ким. Мы сработали синхронно и слаженно, как и всегда. Послышались короткие охи боли, затем шелест листвы и мягкое падение временно парализованных тел на землю.

Ух, и достанется же нам сегодня от Уиллсона…

За наши совместные выходки капитан любил наказывать особенно жестко. То подвешивал головой вниз за снаряды, то заставлял купаться в небольшом ледяном бассейне тренировочной, предварительно охладив там воду, то и вовсе оставлял дежурить на форпосте в ливень на всю ночь. Правда, ходили слухи, что за глаза, особенно когда Уиллсон слегка перебирал с алкоголем, он с умилительными слезами говорил всем вокруг, что мы с Ким для него как родные дочери. Мы же стоически делали вид, что не знали об этом.