Книга (С)нежное чудо, страница 75 – Яра Саввина

Но, главное, что по затылку я получил не от Ромыча. Это я помнил точно, поскольку видел лицо напавшего мужика, хоть и мельком. Поэтому в предательство друга не верил ни секунды. Хотя физиономия противника мне явно кого-то напоминала. А вот кого именно… Удар смазал подробности.

Правда, потом я долго не мог понять, куда делся Вяземский. Когда выбрался из ловушки, вертолёта уже не было. Мог ли Ромка улететь без меня? Нет. Тогда куда исчезла вертушка и пилот? О его возможной гибели я тоже старался не думать. Привычка опираться на факты, взращенная годами, давала чёткий настрой по этому вопросу – пока не увижу тела – он жив, и никак иначе.

Обследование здания принесло положительные результаты. Пусть работающие средства связи я так и не нашёл, зато одеждой обзавёлся. Заглянув в один из кабинетов, в спешке оказавшийся незапертым, обнаружил шкаф, а в нём чью-то запасную одежду. Хозяин офиса оказался человеком практичным, что сыграло мне на руку. В общем, приоделся я как раз вовремя, поскольку прибывшие за сокровищами военные, не оценили бы мой прежний вид. К тому же гораздо проще доказывать свою правоту одетым по полной программе, чем в одних трусах и носках. Увереннее себя чувствуешь.

В общем, летел на базу уже в наручниках, целый и относительно невредимый. Там долго доказывал, кто я. Зато выяснил, что Вяземский благополучно отправился домой. К слову сказать, Александр Бестужев, собственной персоной, тоже. Хорошо, что допрос вёл офицер, который додумался связаться с сотрудниками нашей спасательной службы, командировавшейся в Индии, которые подтвердили мою личность. Но это не отменяло вопроса: кто улетел вместо меня?

Кстати, ответ на эту загадку я узнал чуть позже, воспользовавшись правом на телефонный звонок родственникам. Конечно, не во всех подробностях, но всё же. Снежа описала ситуацию, в которую попала благодаря беспечности Вяземского, довольно точно, кратко и по делу. И желание познакомиться с этим таинственным незнакомцем, решившим занять моё место, стало просто нестерпимым, почти таким же, как потребность разукрасить ему физиономию за всё «хорошее».

И вот формальности улажены, нудный перелёт позади. Добро пожаловать, Бестужев Александр Сергеевич, в родные края, где на улицах сугробы по самую макушку, а мороз разрисовывает узоры на стёклах, практикуясь в снежной живописи.

Знакомые места мелькали за окном такси, как в ленте киноплёнки, но мыслями я был уже с семьёй. Как там Снежа? А дочка? Изменилась ли она за эти дни? Подросла?

Перекинувшись всего парой слов с Вяземским, оставив серьёзные разговоры на потом, я рванул на второй этаж в гостевую спальню, гонимый желанием увидеть моих девочек. Правда, у двери потоптался в нерешительности пару секунд, раздумывая над тем, стучать или просто войти. Последнее победило безоговорочно.

И теперь, глядя на спящую жену, я впервые за последние дни почувствовал спокойствие и умиротворение. Ощутил всей душой, что вернулся домой. Туда, где меня любят и ждут.

Руки сами собой потянулись к Снеже. Захотелось прикоснуться к её бархатной коже, ощутить тепло тела, вкус губ, аромат волос. Услышать её голос, поймать на себе взгляд, наполненный любовью и нежностью.

— Саша, – сквозь сон выдохнула она, прижимаясь ко мне всем телом, – вернулся.