Книга (С)нежное чудо, страница 32 – Яра Саввина

Говоря это, он поставил переноску на пол и взял хнычущую малышку на руки.

— Забирай свои вещи, и идём.

Меня била крупная дрожь. Руки тряслись, ноги сделались ватными, в голове шумело так, что я едва различала слова, а живот скручивало от боли. Но хуже всего было осознание того, что я ничего не могу сделать в этой ситуации, чтобы обезопасить свою дочь, кроме как подчиниться этому гаду. Страх за её жизнь был настолько сильный, что перекрывал собой все мысли и все чувства. Для меня перестало иметь значение всё, кроме её безопасности.

Пройдя на негнущихся ногах в кабинет сестры, я на автомате надела пуховик, оставленный там, взяла сумку и вышла, даже не вспомнив о том, что в кабинете есть камеры. В коридоре прихватив переноску, последовала за Ершовым.

— Вытри сопли-слёзы и улыбайся, – процедил Михаил, – иначе охранник может что-то заподозрить. И, Жанка, имей в виду, я не шутил, мне терять нечего. Если тебе дорога твоя малявка, веди себя хорошо.

Не знаю, как в таком состоянии я смогла спуститься на первый этаж самостоятельно, как доковыляла до двери, не помню, спрашивал ли что-то охранник. И только когда сев вместе со мной на заднее сиденье муж вручил мне плачущую дочь, начала приходить в себя. Желание защитить малышку вело меня вперёд, несмотря на боль, несмотря на слабость и отчаяние.

— Успокой её, не хочу слушать всю дорогу до дома эти вопли, – рявкнул он, передавая ребёнка.

Тепло детского тельца стало для меня спасательным кругом, удерживающим от того, чтобы погрузиться с головой в омут отчаяния. Надо успокоиться. Чтобы выстоять, я должна быть сильной.

Отвернувшись от мужа, расстегнула пуховик и приложила дочку к груди. Мне было противно находиться рядом с ним, но пересилив себя, я сосредоточилась на кормлении ребёнка.

Дорога пролетела словно в тумане. Водитель в начале пути ещё пытался завязать разговор но, не встретив отклика, замолчал, сосредоточившись на трассе.

Глядя в окно на мелькавший зимний пейзаж, я не чувствовала ничего, кроме пустоты и бессилия. Катюша задремала у меня на руках, и перекладывать её обратно в переноску не было никакого желания. Казалось, что если не выпускать её из рук, то всё сложится хорошо. Этот безумный день подойдёт к концу, и я вернусь с малышкой к сестре. Не знаю, каким образом, но обязательно вернусь. Надо верить, надо надеяться… Иначе никак.

Когда показались знакомые дома, на улице уже смеркалось. Ранние сумерки опускались на землю, окутывая сумеречным покрывалом всё вокруг. В окнах зажигались огни, мигали разноцветные гирлянды, мелькали силуэты людей. У кого-то праздник продолжался. Но в моей жизни сейчас была сплошная чёрная полоса… Кроме встречи с Сашей. Сейчас оставалась надежда только на него и сестру. Одной мне уже не выкрутиться из этой ситуации.

Напряжение в машине нарастало. Ершов явно куда-то спешил, подгоняя водителя, обещая ему золотые горы… Как оказалось, из моего кошелька. Но я не спорила, опустошая под ноль свою карту. Поездка обошлась в круглую сумму. Но на что буду жить дальше, уже не думала.

Из машины до квартиры переноску и сумку я несла сама, тихо радуясь, что муж не озаботился помощью. Так спокойнее, так надёжнее. Ему я теперь не доверяла совершенно. Кто знает, что ещё за мысли могут прийти в его дурную голову?