Книга Надежда, Вера и… любовь, страница 31 – Яра Саввина

Вот только ошибок я позволить себе не мог.

Нужно быть полным идиотом, чтобы поверить в сказку, будто дамочка раскаялась, и в ней взыграл материнский инстинкт. У подобных ей напрочь отсутствуют какие-либо чувства, кроме жажды поживы. Передо мной стояла меркантильная гадина, без стеснения разглядывающая богатую обстановку в доме. И идти у неё на поводу я не собирался.

— Ты слабоумная? – медленно приближаясь, оскалился я.

— С чего это? – гонора у дамочки сразу поубавилось.

— А с того, что только полная дура, после того как бросила ребёнка под дверью пять лет назад, может прийти и потребовать его вернуть.

— Не нарывайся, Ром, со мной лучше дружить, – пытаясь скрыть свой страх, которым фонило за версту, пропищала она, отступив на шаг к двери.

— Серьёзно? Ты мне ещё и угрожаешь?

— Ну что ты, всего лишь предупреждаю, – храбрилась она. – Ты же не хочешь, чтобы наши разногласия сказались на дочери?

Зря она снова упомянула Веру. Что ж, сама виновата. Никто не смеет угрожать моей семье.

Мне потребовалось сделать два стремительных шага, чтобы сократить расстояние до минимума и слегка надавить на шею в нужной точке, чтобы дамочка отключилась, даже не успев пикнуть. В запасе имелось секунд тридцать, может чуть больше, но этого времени вполне хватило, чтобы вытащить её из дома. Не хотелось бы, чтобы Вера, спустившись вниз, увидела эту курицу.

Достав телефон, я набрал номер помощника:

— Вить, жду тебя в «допросной».

Да, была в нашем доме, сбоку от центрального входа, и такая комнатушка со звуконепроницаемыми стенами и окнами. На самом деле мы использовали её для обсуждения особо важных договоров, поскольку установленные там глушилки не позволяли срабатывать подслушивающим устройствам, которые всеми правдами и неправдами пытались нам подбросить конкуренты, когда мы только вступали на тропу большого бизнеса. Но закрепившееся с лёгкой руки Михалыча название так и осталось. Ведь именно Прохоров помогал нам с оборудованием этого помещения.

— Что?.. Какого чёрта? Куда ты меня притащил? – затрепыхалась прикованная наручниками к стулу кукушка.

— Рот закрыла, – рявкнул, высыпая на стол содержимое её сумочки и доставая из горки всякого хлама паспорт. – А теперь слушай меня внимательно, Кураченко Марина Эдуардовна, – процедил, перелистывая страницы паспорта. – Во-первых, у тебя нет никакой дочери. Судя по этому документу. Заруби себе это на носу. А во-вторых, пять лет назад, когда я нашёл ребёнка на пороге, то подал заяву в полицию. Мне стоит сделать всего лишь один звонок, чтобы пустить дело в ход. Теперь я знаю имя обвиняемой. Как думаешь, сколько тебе дадут за то, что намеренно пыталась причинить вред ребёнку, бросив его на улице?

— Я не пыталась…

— Да что ты говоришь, – прошипел, сжав кулаки, и дамочка замолчала, видимо только сейчас осознав, какую ошибку совершила, притащившись сюда. – Теперь я знаю твоё имя, твой адрес и мне не составит труда, если понадобиться, отыскать тебя в любую минуту. Знаешь, сколько несчастных случаев происходит за сутки в нашем городе? Люди выпадают из окон, их сбивают машины, они проваливаются в канализационные люки… да много чего. Так что подумай хорошенько, прежде чем мне угрожать, дорога ли тебе твоя жизнь? – оперевшись руками о стол, я буквально нависал над этой гадиной. – Не слышу ответа.