Книга Калабрийский Король, страница 49 – Иса Белль

— Забежал поесть. Ваша дочь не готовит мне, – с читаемой улыбкой и без какого-либо напряжением отвечает Сантьяго.

Зачем он врал ему?

Он не просил меня об этом – раз.

Он сам притащил меня сюда – два.

Он не сказал ему, что я тоже была здесь – три.

— Она не особо талантлива.

Моя рука сжалась вокруг дверной ручки, за которую я держалась всё это время. Мне так сильно хотелось ударить его. Чтобы делать такие выводы, он должен хотя бы немного знать меня.

Я была хороша во многих вещах, но давно ничего не собиралась доказывать ему. Время, когда я пыталась привлечь его внимание хотя бы на пять мимолётных минут, давно прошло.

— Никаких трудностей. Она прелестна.

— Да, – усмехнулся отец, считая, что Сантьяго шутил с ним. – Удивлён, что ты до сих пор продолжаешь терпеть её в своём доме. Я предупреждал её об обратном.

Поэтому я находилась в доме, как можно меньше. Если я не надоедаю людям, они не избавляются от меня. Урок, который вынесли для меня родители, когда я ещё была ребёнком, был таков: чем тебя меньше в чужой жизни – тем лучше.

Сантьяго молчал. Долго. Очень долго. И я уже думала выйти, чтобы проверить всё ли в порядке, как он ответил серьёзнее:

— Мне нравится видеть её в нашем доме. В кухне, на балконе и спальне. В каждом уголке, где она чувствует себя комфортно.

Правда?

Но отец пропустил все его слова мимо ушей и заметил лишь одно:

— Кстати, об этом. Думаю, не стоит распространять о том, что она успела раздвинуть свои ноги до того, как ты женился на ней.

Мой кулак врезался о лоб и я зажмурилась.

Отвратительно! Неужели он на самом деле собрался обсуждать это с ним? Отец думал, что Сантьяго заявил свои права на меня ещё в первую брачную ночь, не зная, что на самом деле он убегал от меня при одном намёке на секс.

— По тому, что я слышал, ваши люди презрительно относятся к таким вещам. Это помешает. Всем нам.

Конечно. Он решил заговорить об этом только потому, что это было связано с репутацией бизнеса. Какое отношение моя девственность имела к их делам?

И как Сантьяго относился к её отсутствию? Я не рассказывала ему об этом, потому что он не спрашивал, но… как сказал отец, его общество не принимало «грязных» женщин и Сантьяго, выросший в таких условиях, должно быть считал точно также.

Может теперь он отпустит идею тринадцати свиданий. И меня вместе с ней.

— Я не позволю кому-либо обсуждать то, что касается нас двоих. Включая членов семьи своей жены.

Он делал прямой намёк на то, что не собирался говорить об этом даже с моим отцом. Боль в животе, вызванная тошнотой, переросла в трепет и я прикусила уголок губы.

Но… Ему было всё равно? Или же он просто не желал продолжать этот позор?

Наступила тишина. Я терпеливо ждала, когда хотя бы один из них вновь подаст голос, но послышались только удаляющиеся шаги. И тогда рискнув и надеясь, что тем, кто ушёл, был отец, я вышла из уборной и увидела Сантьяго, стоящего ко мне боком неподалёку.

Одна из его рук сжималась в кулаке на уровне груди, а другая держала, или прятала, за спиной мою туфлю. Я тихо подошла к нему и когда между нами оставался метр, он заметил меня и моргнул, переставая тупо пялиться в стену перед собой.

Сантьяго расслабился, увидев меня, и бумага, которую как он казалось сминал в кулаке, выпала из руки. Я среагировала быстрее и наклонилась, чтобы поднять её.