Книга Калабрийский Король, страница 150 – Иса Белль

Мальчик, не дав мне объяснить, быстро развернулся и побежал в сторону камней. Он был такой худой, что мне казалось, это мне придётся разбираться с теми, кто обидит его, а не наоборот. На его животе вычерчивались кубики, но только потому, что под кожей практически не было жира.

Я прождала его минуту. Вторую. Третью.

Зачем вообще делала это?

Когда незнакомец не появился после четвертой, а в глазах зажгло из-за понимания, что он просто бросил меня, я повернулась в параллельную ему сторону и рванула с места.

Так всегда!

Когда я дозвонилась до папы сегодня утром, он сказал, что будет вместе со мной в больнице, но в итоге я оказалась там одна.

Он не собирался приходить и забыл о моём дне рождении.

Люди только обещают.

— Эй, ты куда?

Я услышала, как мальчик стал бежать следом за мной, но не собиралась возвращаться к нему.

— Отстань от меня! – отмахнулась. – Мне не нужны друзья! Мне не нужен ты!

Никто.

Шум позади прекратился и я быстро обернулась, проверяя где был мальчик. Он остановился, держа в руках толстую длинную палку с ветками, которая казалось весила больше него самого, и смотрел на меня.

Я отвернулась обратно и перестала бежать, когда завернула за громадный камень, скрывающей меня от него. Но снова оказалась не одна.

Маленькая девочка с чёрными блестящими волосами и бледной кожей была похожа на призрак. Её колени утопали в песке, а глаза не отрывались от небольшой щели между камнями.

Она следила за нами?

Но я не стала расспрашивать её и пошла дальше, прямо перед тем, как позади меня раздался крик незнакомца:

— И кто будет тебя такую терпеть?

Семья была тем, что мы создавали сами.

Отец никогда не был мне отцом, мать – матерью. Я мог полноправно считать себя сиротой, если бы они постоянно не мелькали перед моими глазами и не указывали, что и как я должен был делать, чтобы не подвести их. Это всё, на что они были способны, как родители.

Сплошные правила стали основой для формирования моего характера сорвиголовы.

Я не почувствовал ничего, когда их не стало.

Полное безразличие, словно двух десятков лет, проведённых вместе, и не существовало.

Семья – то, от чего я бежал, пока у моих друзей рождались дети, а я продолжал бояться, что не смогу справиться с обязанностями родителя и стану таким же.

Мне вполне хватило трёх племянников, чтобы понять, что я был не готов к отцовству, потому что отдавал мальчиков обратно тем, кто их создал, сразу как только они начинали чесать свои беззубые дёсны о мои запонки.

Кристиан был последним, кто это делал.

До него Доминик.

А перед ними всеми – первооткрыватель в слюнявый мир – Себастьян.

Сейчас они уже повзрослели и, научившись ходить, стали большей проблемой, по тому я мечтал вернуть их обратно в младенчество. Но мне всё же нравилось следить за тем, как они менялись. И мы вместе с ними.

Мне было не нужно искать женщину и требовать от неё рождение наследника, как это было присуще семьям Ндрангеты, чтобы превратиться в своих родителей.

Я уже имел семью, созданную когда-то потерянными детьми, которые впервые вместе познали чувство, когда кто-то готов отдать за тебя свою жизнь просто потому, что любит.

— Ты не можешь быть так уверена в этом., – я выдохнул дым изо рта и разбил его ладонью, рассеивая по воздуху, чтобы увидеть своих друзей.