Книга Стрелок, страница 114 – Иса Белль

— Себастьян сказал, что никакого развода не будет, Джулия, – решив нарушить тишину, произнёс Доминик.

Я задержала дыхание.

— Будет глупо, если я спрошу, что это значит, потому что всё и так давно понятно, поэтому… – он сделал паузу, как будто не хотел продолжать говорить на эту тему, хотя сам же её и начал. – Вы обговаривали это? Если он решил это один, то мне глубоко плевать на его желание. Ты вернешься домой.

Себастьян сказал это ему до того, как узнал правду обо мне и Талии? Если да, то, думаю, теперь Доминику вообще не стоило переживать на эту тему.

— Он заставляет тебя? – повысив тон, спросил он. – Поэтому ты плачешь?

Я мигом подняла голову с его колен, чтобы говорить лицом к лицу с ним, но брат истолковал моё действие неправильно и начал вставать с места, вцепившись в подлокотник и отталкиваясь от него.

— Я убью его, – прорычал он.

— Нет, – мои пальцы вцепились в воротник его рубашки, останавливая его. – Нет, он никогда не делал этого, Доминик.

Более правдиво звучало то, что это я принуждала Себастьяна быть со мной, но я делала это для того, чтобы помочь ему избавиться от темноты внутри.

Показать, что кто-то хотел быть с ним, несмотря на то, каким ужасом он себя считал.

— Тогда что? Объясни мне.

Я тяжело сглотнула ком, поселившийся в горле, и вытерла слёзы со щёк тыльными сторонами ладоней.

— Если это обоюдное согласие, которое всё ещё не может осесть в моей голове, – подчеркнул брат. – Почему я нахожу тебя плачущей от боли, после того, как ты чуть не снесла стену, Джулия?

Он так много чего не знал… и в этом не было ни капли его вины. Люди вечно что-то скрывали от него: Аврора свою жизнь в доме с родителями, Кристиан историю, после которой они с Себастьяном приняли непоправимое решение, и я – своё состояние, которое только усугублялось на протяжении семи лет, пока люди покидали меня.

Мне нужно было, наконец, объясниться перед ним, но я не могла вывалить всю эту кучу, убивающую меня годами, одним разом на него. Поэтому…

Я взяла Доминика за руку, и он стал непонимающе смотреть на меня.

Мне было так страшно признаваться ему в этом. Что, если он посчитает меня сумасшедшей? Пока он всеми силами старался защитить меня от окружающего мира, принимая на себя всё, что выпадало на нашу общую долю, я мучила себя без помощи других людей, делая вид, что была счастлива, несмотря на то, что творилось вокруг и внутри меня.

— Дорогая? – наклонив голову, заглядывая в мои глаза, спросил Доминик.

— Мне стыдно, – медленно моргая, жалко призналась я. – Но это было практически единственным, что помогало мне.

А затем я сильно прижала его руку к местам чуть ниже тазовой кости и позволила ему почувствовать шрамы. Тёплые подушечки его пальцев оказались на заживших бугорках, давно оставленных кровавых дыр, спрятанных под тонкой тканью. Он замер, не двигаясь, и смотрел только на свою онемевшую руку.

Я не помнила, когда делала это с собой в последний раз. Все раны затянулись, оставляя только шрамы и рубцы, от которых я больше никогда не смогу избавиться и которые будут напоминать мне о том, какой глупой я была, когда делала их.

Но они были частью моего тела и моей истории. Я бы не была собой без них.

— Джулия, – растерянно прошептал Доминик.

— Не заставляй меня объяснять, – попросила я, на что он покачал головой.