Книга Феникс, страница 75 – Иса Белль

Он был хорошим для всех, кроме меня, и это ещё больше подтверждало то, кем я была.

Паршивая овца.

— К тебе, – прошептал он.

Воздух покинул мои лёгкие, и ещё больше слёз пролилось из моих глаз.

Он сделал это из-за меня? Разве он не хотел сам избавиться от меня?

Моя рука ударилась о его грудь, и я закричала:

— Тогда почему ты мучаешь меня?!

Он с силой ухватился за мои бёдра и дёрнул меня на себя.

— Потому что ты мучаешь меня! Испытываешь меня на прочность! Не позволяешь мне нормально спать! Я не могу дышать, как раньше, без тебя!

Свирепость, перемешанная с болью, переполняла его.

— Зачем…? – из меня вырвался всхлип.

— Я не хочу этого! Я. Не. Хочу! – кричал он мне, пока слезы окутывали моё лицо.

Я пыталась нормально вздохнуть, но у меня ничего не получалось.

Что с нами было? Почему он вёл себя так странно? Если он хотел меня, то зачем отказывал себе в этом?

У меня был лишь один ответ на это.

Потому что он всё знал.

Он знал, о чём я не сказала ему.

И не хотел стать частью моего позора. Я грязь. А он не хочет смешаться с ней. Его засмеют.

— Пожалуйста, – безнадёжно прошептал Доминик. – Не надо…

Он начал целовать моё лицо.

Мой лоб, щёки, губы, нос, всё получило частичку его, пока я распадалась на части от горечи в его словах.

— Только один раз, – попросила его я. – А потом ты, наконец, сделаешь то, что хочешь и оставишь меня насовсем. Я больше не приду к тебе, а ты не пойдешь следом за мной. Хорошо? – пытаясь унять дрожь по всему телу, спросила я.

Мне было тяжело смотреть на него, особенно в его глаза. Я так любила их! Его всего… И понимала, что никогда не перестану любить его, что бы он со мной не сделал.

— Один раз? – переспросил Доминик.

Я кивнула ему.

— Как будто ты ничего не знаешь и можешь… Можешь…

Я не могла произнести этого. Я не хотела впускать в свою голову мысль, что он может любить меня, потому что я никогда не смогу избавиться от неё. Она уничтожит меня изнутри.

— Я ничего не знаю, – подтвердил мужчина. – И мы всё ещё в той комнате. Я вижу, что ты плачешь, и делаю всё иначе. Ты любишь меня. Мы не выходим из неё до самого рассвета, и ты не сбегаешь от меня после.

Я начала судорожно кивать ему и наклонилась, чтобы, наконец, слиться с ним.

Я хотела запомнить его. Он был моим.

Я нашла его руки и завела их под свою юбку.

У меня больше никогда не получится почувствовать это. Пусть делает всё, что только может.

Мы жадно целовали друг друга, потому что всё понимали, а затем Доминик с рыком оторвался от меня и наклонился, чтобы поцеловать мои колени. Его губы перешли к внутренней стороне моих бедер, и я подвинулась назад, чтобы не упасть, а моя рука ухватилась за верёвки от ринга.

— Пожалуйста, быстрее, – взмолилась я, закрывая глаза, утопая в ощущении, которое он дарил мне.

Но Доминик не послушался. Он медленно целовал меня, словно запоминал, как именно я ощущалась под ним. Затем вытащил заправленный край моей рубашки и дёрнул им вверх, оголяя мой живот, а потом потянулся, чтобы поцеловать его, но остановился.

Я распахнула глаза, чтобы запротестовать, но его ошарашенный взгляд закрыл мне рот.

— Что это? – спросил он, не поднимая на меня своего взгляда и утыкаясь им в мой плоский живот.

Господи. Как я могла забыть и позволить показаться ему?

— Он ударил тебя ещё до того, как я пришёл?