Книга Пандора, страница 181 – Дария Эссес

Бишоп проводил ладонями по моим щекам, предплечьям, спине, будто пытаясь удостовериться в том, что я жива. Его прикосновения были такими нежными и ласковыми, что мне снова захотелось плакать.

Однако как он целовал меня…

Боже, как Бишоп целовал меня…

Прикусив мою нижнюю губу, Бишоп зарычал и проник внутрь языком. Внизу живота скрутился тугой узел, а между бедер вспыхнуло от желания коснуться его обнаженной кожи. Без преград. Без страхов и сомнений.

С усилием оторвавшись от меня, Бишоп тяжело выдохнул в мои губы.

— Нравится? – спросила я.

— Дышать тобой? – прошептал он с улыбкой. – Нравится.

Я цокнула.

— Не повторяй за мной, Картрайт.

— А ты не трогай мой член, иначе я заставлю всех медсестер закончить смену раньше времени и доведу тебя до оргазма, пока ты в этой милой полосатой сорочке.

Округлив глаза, я шлепнула его по руке.

— Тебе лишь бы залезть мне под юбку!

— Не разговаривай так громко, иначе Монтгомери вернется с обеда и разрушит нашу идиллию. Я и так кое-как от нее избавился.

Мое сердце затрепетало от мысли, что они вместе ждали моего пробуждения.

— Вы подружились?

Улыбка исчезла с лица Бишопа.

— Я всё еще хочу сбросить ее с пятого этажа.

Засмеявшись, я схватилась за кольнувший живот, но не смогла отогнать от себя искреннее счастье, зародившееся в груди.

Бишоп осторожно забрался на кровать и вытянул подо мной руку, чтобы я устроилась на нем, как на подушке. Глубоко вдохнув знакомый сигаретный запах, я прикрыла глаза, однако почувствовала, как он наклоняется к моему уху.

— Я виню себя за многое, маленькая Пандора, но больше всего за то, что не сказал, как сильно люблю тебя, – прошептал Бишоп, заставив меня распахнуть глаза. – Я думал, что потерял тебя. Думал, ты никогда не услышишь это признание. И мне так сильно, блядь, хотелось прокричать эти три слова, но я думал, что уже поздно. Я нес твое обездвиженное тело, а ты практически не дышала. Это был настоящий ад, малыш. Настоящий, блядь, ад.

— Хватит заставлять меня плакать, – всхлипнула я. – Я и так похожа на облезлую кошку.

Бишоп пропустил смешок и прижался поцелуем к моим мокрым от слез губам.

— Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя, что никогда не смогу отпустить. Если ты решишь уйти, я буду следовать за тобой, как тень. Как луна следует за солнцем. Я подарю тебе всю сирень, которую найду, потому что ты самая сильная девушка, которая этого достойна. Я нарисую для тебя сотню картин, и неважно, красками или кровью. Никто не причинит тебе боль. Ни одна живая и мертвая душа.

Он шептал и шептал мне признания в любви, но главным было другое. Поступки, которые он совершал. Прикосновения, говорящие громче голоса. Уважение и одержимость, которые могли уживаться вместе, даже если кто-то считал иначе.

Всхлипнув, я подняла дрожащие ладони и обхватила его лицо.

На меня смотрели те самые глаза.

Карий и светло-голубой.

— Я люблю тебя, Бишоп Картрайт. Я полюбила тебя в тот момент, когда ты впервые засмеялся. Я полюбила твой смех и полюбила твою грусть. Мне нужен каждый темный уголок твоей души, каждый шрам и каждая рана, которую мы сможем залечить вместе. Мне не нужен свет в этом мире. Мне нужна тьма, в которой я укроюсь и буду чувствовать себя в безопасности.

С каждым словом его глаза удивленно расширялись, будто он не верил в сказанное. Будто он недостоин моей любви, хотя это не так. И я собиралась посвятить всю жизнь тому, чтобы доказать это.