Книга Сделка. Я тебе верю, страница 3 – Рина Беж

Но жива... жива!

— Мама, я помогу; — хриплю, возвращаясь обратно на свое сидение.

Меня пугает нарастающий в салоне запах гари. Неужели тлеет проводка? Это же плохо? Да? Ведь рядом... рядом бензовоз.

Дергаю за ручку двери, но она не поддается. Еще раз. Снова без толку. И еще раз.

Опять впустую.

— Господи! Да что за…

— Да-ша.

Счастье, она пришла в себя.

Вновь ныряю вперед, стараясь не замечать крови, стекающей по бледной щеке.

Надо сначала выбраться, потом остальное.

Дурное предчувствие, что время поджимает и идет на минуты, никак не желает отпускать.

— Мамочка, я сейчас свою дверь открою, потом твою. И мы выберемся, — касаюсь губами ее виска и вновь с усердием принимаюсь за дело.

Никак. Что-то мешает. По-видимому, деформация кузова.

Не придумав ничего лучше, ложусь спиной на сидение, рукой тянусь и дергаю рычаг открытия, и параллельно распрямляю согнутые в коленях ноги — бью по двери.

Раз. Другой.

А третий поддается со щелчком.

От того, что хоть что-то получилось, на глаза набегают слезы. Боже, спасибо!

— Я уже. Мама, я уже. Сейчас мы и тебя вытащим, — касаюсь плеча единственного 'родного человека, оставшегося в живых, и всхлипываю, когда она накрывает мою холодную руку своей почти ледяной.

— Даша, уходи, огонь сейчас вспыхнет.

Знаю, но..

— Нет. Без тебя никуда.

Отщелкиваю уже ее ремень безопасности и выскакиваю из машины.

Или мне кажется, что я выскакиваю. Голова вновь кружится. Не то от порывов слишком свежего ветра после едкого, сконцентрированного в салоне воздуха, не то все же от полученного сотрясения.

Не обращаю внимания. Нужно вытащить маму.

Скорее. Из-под остатков жутко деформированного капота валит дым. Не очень густой, но жутко едкий.

Господи, мне же всего пять минут надо. Только пять минуточек.

Всевышний, пожалуйста!

Сердце колотит как сумасшедшее. Дергаю ручку передней пассажирской двери. Не поддается. Снова дергаю. Стучу по стеклу, встречаясь взглядом с мамой.

— Дави со своей стороны, — умоляю ее, смаргивая слезы.

— Не получается, Даша... уходи.

У самой тоже в глазах слезы. И кровь на лице и по плечу.

— Ни за что! — психую.

Рву дверь на себя сильнее. Бесполезно.

— Мама, давай через лобовое. Ты сможешь, — выбираю другой способ.

— Доченька, ноги зажаты, — читаю по губам и мотаю головой, не желая этого слышать.

Нет, ну нельзя же так! Я не согласна!

— Тогда мы еще раз, — уговариваю нас обеих не сдаваться.

Сможем. Я знаю, мы сильные. Мы справимся.

Вновь рву дверь на себя. Мама помогает руками со своей стороны.

И в тот момент, когда груда металла поддается... я обнимаю маму и помогаю аккуратно высвободить ноги и сдвинуться на шаг... два... капот охватывает синем пламенем.

Огонь голодным зверем взлетает ввысь, раскидывает искры и с рыком устремляется ко второй машине. Облизывает ее, довольно урчит... цепляется за подтекающий из пробитой цистерны бензин... распробует его... оскаливается.

— Бежим, — несу чушь, потому что мама еле переставляет нетвердые ноги, да и я сама не особо мобильна, как надеюсь.

Бабах!

Нас сносит ударной волной.

ДАРЬЯ

Настоящее время.

Огонь разрастается сильнее. Медленно подбирается к ногам, облизывает подошвы босоножек, жжет пальцы.

Он жадный, ненасытный, злобный, требующий жертв. Еще и еще.

Мне страшно. Очень страшно, мамочка!