Книга Сделка. Я тебе верю, страница 8 – Рина Беж

Высокомерие и пресыщенность, спрятанные за маской добродушия, — в этом они все.

— Надеюсь, ты позаботился о подарке? — заставляю себя не кривиться при виде Шаталова-старшего. Того, кто занимает верхнюю строчку списка презираемых мною людей. — Потому что в своих статьях расходов я эти траты не учитывала.

— Если тебя не устраивает зарплата, можешь в любой день подойти ко мне и попросить платить тебе больше.

Вновь переглядываемся с Ярославом. Он с высока, подначивая. Я, стараясь оставаться безразличной.

Подойти... попросить. ах-да, предварительно записавшись на прием у секретаря... а потом быть ему обязанной?

Ой, нет, увольте.

— Спасибо, муж, на личные нужды мне вполне хватает.

Приблизившись к родителям, Ярослав целует мать в щеку, пожимает руку отцу и выдает полагающуюся случаю какую-то высокопарную дребедень.

В смысл поздравления особо не вникаю, пусть упражняется в наигранном остроумии сколько влезет. Лишь вовремя киваю и с намертво приклеенной к губам улыбкой поддакиваю. Мол, да-да-да, я, конечно же, присоединяюсь к прочувствованным речам супруга. Как же иначе?!

Семейная пара, составлявшая компанию Шаталовым-старшим, оду «о прекрасном человеке» слушает внимательнее, чем сам юбиляр и его супруга, умиляется «хорошеньким деткам» (ну да, ну да, мне двадцать четыре, Ярославу тридцать, детки из нас еще те... великовозрастные), но, наконец, соображает, что пора и честь знать, откланивается и, прихватив у официанта новые бокалы с шампанским отчаливает бороздить зал.

Мысленно выдыхаю. Минус лишние глаза и уши.

Теперь, когда нас остается только четверо, а остальные гости вполне себе весело развлекаются сами, кому где больше нравится, и нас не слышат, можно расслабиться. Поддерживать разговор с «родственничками» особо не нужно, лишь периодически поддакивать, да стоять мебелью для услады глаз окружающих.

Последнее привычно и несложно.

Лев Семенович, пользуясь передышкой в поздравлениях, моментально переключается на единственную действительно волнующую его тему — обсуждение рабочих вопросов. Ярослав, включившись, внимательно слушает, время от времени вставляет несколько слов и постоянно кивает. Не то поддерживая, не то поддакивая. И этим всё больше напоминает мне китайского болванчика, чем солидного директора по развитию, каким его часто преподносят в репортажах местного ТВ.

— В понедельник созвонись с «Ритеком». Котлованы же готовы?

— Да. Полностью.

— Хорошо. Тогда скажи Бушуеву, что к концу недели на площадке должны быть все четыре емкости, нечего тянуть. Иначе штрафные санкции им обеспечены, — выговаривает свекор после очередного «понял» от Ярослава, и вдруг поворачивает голову и бросает на меня короткий, но вместе с тем острый взгляд.

Впрочем, ему от меня достается похожий. Почти зеркальный. В котором и остроты и холода ничуть не меньше, а может даже больше.

Да, умеем мы с Шаталовым-старшим разговаривать без слов. И всё это под улыбки не отражающиеся в глазах.

В наших зеркалах души мелькает иное. Колючее и едкое. Я напоминаю бездушному дельцу, как сильно его ненавижу, и будь моя воля, наверное, могла бы... да многое могла.

Он мне, что у него всё еще есть на меня управа и, если вздумаю дурить и выкаблучиваться, в любой момент окажусь за решеткой.

Привыкшие в нужное время закрывать глаза на некоторые щекотливые моменты Ярослав и Клавдия Игоревна, естественно, и в этот раз переглядываний не замечают.