Книга Всё как я люблю, страница 43 – Татьяна Семакова

— Ты сам себя довёл до крайней точки, — сказала наставительно, — и, если нас обоих не пристрелит Вадим, ты месяц будешь жить под присмотром Гриши. Вместе с ним.

— И вот меня уже отпустило, — хохотнул, опуская меня за землю. — Жестоко, но справедливо.

— Сквер в девять.

— Понял, — кивнул серьезно, быстро поцеловал в губы и слегка подтолкнул к кустам.

Я протиснулась сквозь них, а Паша шумно выдохнул в гарнитуру:

— Горячо.

— Завали, — пропела в ответ, широко улыбаясь.

— К нашим присоединились те, что притащились за Михой.

— Ого, Миха, — хмыкнула тихо.

— Ну а че… выпили, познакомились. Выпили бы у тебя, но ты погнала. Короче, теперь надо его башку до часа икс уберечь, а это ещё три часа. Кстати, какого хрена так поздно начали?

— Пока ты бухал, твоя женщина работала. Время нужно, Паш, документы сами себя не нарисуют.

— А нахрена настоящие-то? Пустой пакет и погнали.

— А если тормознут? Да и мне нужны, что я, сапожник без сапог? И Мишане новые, не хочу, чтобы у них с братом была одна фамилия.

— В одну кучу все свалила, — проворчал недовольно, а когда я подошла к дверям салона хохотнул: — Кстати, Ленка на тебя злится. Удачи.

Я замерла на мгновенье, вдохнув поглубже, но, как говорится, перед смертью не надышишься. Открыла дверь, прошла в зал и первым увидела Арсения, неизменно просиживающего зад на мягких диванчиках у примерочных. Он увидел меня и вздохнул:

— Беги.

Изящную фигуру Лены за манекеном в платье с пышной юбкой я увидела не сразу, ее светлая голова резко появилась из-за оборок, а пылающий праведным гневом взгляд впился в мои руки. Следом появилось недоумение, она поднялась с колен и нахмурилась:

— А где кольцо?

— Мне бы тоже хотелось знать, — скривилась в ответ, — но есть запасное, — подошла ближе и опасливо протянула руку, подозревая, что подруга вполне может оттяпать мне палец. Не зубами, так здоровенными ножницами, что держала в руках.

— Неплохо, — ухмыльнулась, рассмотрев его, — и прости.

— За что? — напряглась, сделав шаг назад.

— Я злилась, что твои психи узнали вперёд меня, а ты сказала, что зайдёшь…

— Что ты сделала? — прошипела, косясь на покупателей.

И тут шторка одной из примерочных дёрнулась в сторону, а Арсений сказал с чувством:

— Виктория, Вы бесподобны!

Моя мать. Ну, конечно… Бросила быстрый злобный взгляд на Лену, натянуто улыбнулась и пошла здороваться с родительницей.

— Детка, что скажешь? — спросила она задумчиво разглядывая себя через огромное зеркало.

— На тебе все сидит идеально, — пожала плечами и подставила щеку для поцелуя.

— И то верно, — хохотнула мама. — Беру. Леночка, солнце, завернешь красивенько? Консультанты ваши безрукие.

— Конечно, — выжала улыбку Лена, а мама затащила меня в просторную примерочную и повернулась спиной в немой просьбе помочь с молнией.

Я задёрнула штору и расстегнула ее, а мама развернулась ко мне с непривычно серьезным выражением лица. Это не просто удивило, это обескуражило, обезоружило и выбило из колеи. Моя мама — исключительно жизнерадостный человек. На столько, что решила не рисковать и не портить себе вечный праздник такими мелочами, как забота о младенце. Сразу после родов, едва смогла передвигаться в пространстве без боли, она сбагрила меня своей матери и отчалила, не испытывая угрызений совести. Судя по всему, весь ее материнский инстинкт по умолчанию передался мне, прибавившись к имеющемуся, так как лично я о подобном даже помыслить была не в состоянии. Однако, зла я не держала, в четырнадцать, когда бабушка умерла и ей пришлось забрать меня, мы вполне сносно уживались вместе. Я не лезла в ее дела и не вникала, кто спонсирует ее праздную жизнь и, по сути, мою, раз деньги на повседневные нужды выдавала мне она, она, в свою очередь, не слишком интересовалась мной. Около года назад это сыграло с нами злую шутку, о которой, я надеюсь, она до сих пор не в курсе. И шутку зовут Игорь.