Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 58 – Милана Лотос

— Знаешь, что я сейчас чувствую? – прошептала я.

— Что?

— Что я наконец-то пришла домой. – Слезы выступили на глазах, но это были слезы облегчения. – И да... Мы правда вместе. Очень-очень вместе.

Мы подъезжали к дому, держась за руки, и по моей спине пробежали мурашки. Воздух в машине все еще был густым и сладким от нашего недавнего счастья, от того, как он держал мою руку и смотрел на меня так, словно я была самым ценным, что у него есть. Но на периферии сознания висел едва уловимый диссонанс — тревожный звоночек, который я старалась заглушить.

— Знаешь, что я сейчас хочу? - игриво спросила я Макса.

— Хм… интересно. Возможно, наши желания совпадут. Давай озвучь свою версию.

— Заказать большую пиццу, включить фильм “101 далматинец” и залечь всем у телевизора до самой ночи. Будем есть, смотреть телевизор и обниматься, пока не уснем.

— Ну… я почти угадал. Только в моей фантазии не было Степы и далматинцев.

— Маааакс! - засмеялась я, когда он открыл дверь квартиры и впустил меня внутрь.

Мы замерли.

Тишина встретила нас неестественной, гулкой пустотой. Ни радостного топота Стёпиных ног, ни привычного стука кастрюль на кухне, ни даже голоса Ани, обычно такой живой и шумной.

И тогда мы услышали: сдержанный, почти шипящий шепот из гостиной:

— ...Да, Алексей Саныч, я понимаю... Она только что вернулась с ним... Да, кажется, в хорошем настроении... Нет, пока ничего нового по «Кронверку»... Она осторожничает...

Ледяная волна прокатилась по моему телу, сжимая горло.

Я увидела, как спина Макса резко выпрямилась, как напряглись его плечи под дорогой тканью пиджака. Он сделал шаг вперед, и старый паркет громко скрипнул под его тяжелой поступью.

В дверном проеме гостиной возникла Аня. Телефон прилип к ее уху, а в руке она сжимала все смятое мокрое полотенце. Увидев нас, она замерла, и ее обычно румяное, доброе лицо стало землистым от ужаса.

— Максим Викторович... Серафима... Я... – ее голос сорвался на шепот.

— Где мой сын? - голос Макса прозвучал тихо, но в его тишине была стальная опасность. Он звучал как лезвие, приложенное к горлу.

— Спит в своей комнате. Не беспокойтесь, я…

Он кивнул и не дал ей договорить.

— Кому это ты докладываешь, Аня?

Я подошла ближе, и сердце заколотилось где-то в висках. Но это была уже не паника. Это была холодная, обжигающая ярость.

— Мой свекор? — мой собственный голос прозвучал звеняще-четко. – Все это время... Ты была его глазами и ушами здесь? В этом доме?

Аня отступила на шаг, наткнувшись на спинку дивана.

Слезы беззвучно потекли по ее щекам, оставляя блестящие дорожки.

— Он... он помог мне, когда я осталась совсем одна после смерти мужа, - начала она, и слова путались, вырывались с трудом. - У меня были долги... Отчаяние… Дочь, которую надо поднимать… Он предложил работу. Платил... платил втридорога. Сначала это была просто информация о вас, Серафима... О вашем настроении, о разговорах... Потом... когда вы появились здесь... он приказал следить за вами обоими. Узнать, что вы планируете против него...

И тут меня осенило. Всплыла картинка из зоопарка - Дарина, ее испуганные, но такие похожие глаза… как у матери.

— Дарина? - вырвалось у меня. Голос дрогнул. – Она... она твоя дочь?

Аня закрыла лицо руками, и ее плечи затряслись от беззвучных рыданий.