Книга Развод. Милый, дальше я без тебя, страница 56 – Милана Лотос

Мы сидели в уютной кофейне с видом на парк. Запах свежеобжаренных зерен, бархатная текстура капучино и кусок нежного морковного торта — все это казалось таким простым и таким невероятно ценным после напряженного утра. Макс откинулся на спинку стула, наблюдая, как я с наслаждением пробую торт.

— Ну что, Фим, нравится? – в его глазах играли теплые искорки.

— Еще бы, – я облизнула ложку. – Ты был прав. Это рай.

Он помолчал, крутя свою чашку.

— Ты сказала, что сомневаешься в том, что мы «вместе».

Я почувствовала легкий укол неловкости. Зачем я это сказала?

— Макс, я просто... Это все так быстро. Иногда кажется, что я сплю… и мне совсем не хочется просыпаться.

— Я понимаю. Поэтому я хочу кое-что тебе показать. – Он достал из внутреннего кармана пиджака не конверт и не ключи, а… свой телефон. Несколько быстрых движений пальцем по экрану, и он протянул его мне. – Смотри.

На экране была открыта галерея фотографий.

Не фото с его бывшей женой Варей, не со Степой. А мои фотографии.

Те, что я даже не знала, что он делал.

Вот на этой я сплю на диване, укутавшись в его свитер, с книгой на груди.

Здесь смеюсь на кухне, смахивая муку со щеки, когда мы вчера вечером пытались печь печенье со Степой.

На третьей – мой профиль у окна, задумчивый и спокойный. Снимки были живыми, не постановочными, полными любви и нежности.

— Что это? - дрожащими руками сжала телефон и подняла глаза на Макса.

— Я начал их делать почти сразу, – тихо сказал Макс. – Потому что смотрел на тебя и понимал — я хочу помнить тебя такой всегда. Не потому что ты заменяешь кого-то. А потому что ты — это ты. И твое присутствие в моем доме... оно не «временно». Оно стало необходимостью. Как воздух.

— А вот это... – он перелистнул на последнее фото. Это был скриншот переписки с Леонидом Игнатьевичем, сделанный сегодня утром, пока я собиралась. Сообщение от Макса:

«Леонид Игнатьевич, прошу рассмотреть вопрос о переводе Серафимы Антоновой на постоянную должность ведущего аудитора с завтрашнего дня. Ее профессионализм неоспорим»

Ответ Орлова был лаконичным:

«Сделано. И Макс... эта женщина тебе подходит. Держись за нее».

Я подняла на него глаза, не в силах вымолвить ни слова. Они комом застряли у меня в горле.

— Я не просто приютил тебя, Фима, – его голос был твердым и ясным. – Я встроил тебя в свою жизнь. В наш с Степой мир. На работу, в мой дом, в мой телефон, в свои мысли. Я не играю с тобой. Для меня «вместе» — это не слово. Это действие. Каждое утро, когда ты готовишь завтрак. Каждый вечер, когда мы слушаем, как Степа болтает. Каждая наша общая победа и каждая маленькая проблема. Вот что для меня значит «вместе».

— Я не прошу тебя сразу поверить на слово. Я просто прошу... дать себе разрешение поверить в это. Позволить себе быть счастливой здесь и сейчас. Со мной.

Я кивнула и вновь посмотрела на экран телефона. Фотографий было много и везде была я.

Каждая фотография была ударом по стенам, которые я так долго выстраивала вокруг своего сердца. Вот я, с растрёпанными волосами и в его огромном свитере, сплю с книгой на груди. Выгляжу так уязвимо и... по-домашнему. Такой меня не видел никто. Никогда.

— Ты... ты сфотографировал, когда я спала, – голос сорвался на шёпот. В нём не было упрёка, лишь потрясение от этой интимности.