Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 44 – Милана Лотос

Мы стояли, слившись воедино после этого кошмарного дня, и в этом поцелуе был наш безмолвный обет — сражаться вместе. До конца.

Когда я, наконец, отпустил ее и взглянул в ее прекрасные глаза, слова сами сорвались с губ. Я даже не успел подумать, что говорю.

— Насть, пойдешь со мной на свидание?

— Насть, пойдёшь со мной на свидание? — задал я вопрос. И тут же в голове пронесся вихрь сомнений: А вдруг она не пойдёт? Вдруг откажет? И что я буду тогда делать? Ну, посмотрим…

Все эти мысли пронеслись за одно мгновение, за одну секунду. А когда я посмотрел ей в глаза, она улыбнулась. От её улыбки в уголках глаз обозначились лучики-морщинки, и от этого её лицо стало ещё более прекрасным, живым и тёплым.

— Да, я пойду с тобой на свидание, — ответила она, и в её голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Я всё думала, когда же ты меня уже пригласишь? Сколько можно было ждать? Ты очень нерешительный, Андрей. После первого поцелуя надо было приглашать меня на свидание, а ты столько тянул!

Я не мог сдержать улыбки. И ведь она права, чёрт возьми, — пронеслось в голове. Надо было сразу брать её в охапку и нести в свою пещеру, пока кто-то другой не опередил.

— Только давай сначала выберемся из этого ада, — Настя вздохнула и провела пальцами по моей щеке.

Тёма тихо всхлипнул, открыл глазки и посмотрел на нас.

— Папа, папа, а когда мы поедем домой?

— Сейчас, сынок, соберём все вещи и поедем.

Мы собирались быстро, вещей было немного. Тёма уже активничал, бегал по палате с криками о том, что хочет домой побыстрее — к Стёпе.

Я смотрел на Настю и пытался представить наше свидание.

Хотя… да что там представлять? Я ничего не знал и, кажется, не понимал. Я, конечно, её пригласил, но вот что делать дальше — непонятно. Что она любит? Чего хочет? За столько лет я совершенно забыл, а точнее, и не знал… эту женщину.

Но внутри меня горел огонёк — настойчивый, тёплый. Мне дико хотелось узнать её поближе.

Мы приехали домой днём, ближе к вечеру. По дороге купили продуктов; Настя была со мной, и я ловил себя на мысли, что она становится неотъемлемой частью моей жизни. Мне это дико нравилось. Я уже не представлял, что она может уйти. Казалось, она вписывается в мой интерьер, в мой хаос, в мою жизнь — идеально.

Ночью Тёме стало лучше, температура спала. Я почувствовал это, приложив ладонь к его влажному лобику. Мы спали вместе: Стёпу я уложил в своей комнате, а с Тёмой, со своим «бубликом», спал в большой комнате на диване. Настя спала рядом. Казалось, она тоже не хотела уходить от нас, от нашей зарождающейся семейной идиллии. Казалось, ей всё это нравилось. Мне так казалось и очень хотел верить своей интуиции.

Утром Настя проверила, как чувствует себя Тёма, и радостно улыбнулась: динамика была хорошей, «бублик» шёл на поправку. А это означало, что я всё делал правильно. “Я думал, что отец из меня никакой, а оказалось… не так уж всё и плохо.

Я постепенно изучал азы… материнства? Эмм… скорее, отцовства. Все эти трудности, все сложности, всё, что раньше казалось мне чем-то непонятным, хуже китайской грамоты, сейчас становилось более-менее понятным. И мне это, чёрт подери, начинало нравиться.

Пока моя Настасья готовила завтрак, я быстро умыл детей, и мы вместе заправили кровати.

— Настя, мы решили, что чуть попозже поедем покупать большую двухъярусную кровать моим проказникам, — сообщил я ей, заходя на кухню.