Книга Падре, страница 91 – Ульяна Соболева

Я повернулась и увидела в отражении зеркала свое лицо, искаженное болью и отчаянием. Я больше не была той Анжеликой, которая мечтала о свободе, о любви, о жизни без ограничений. Теперь я была кем-то другим. Я была той, кто пожертвует всем ради других.

— Я сделаю это, – сказала я сама себе, и мое отражение кивнуло в ответ, словно подтверждая мои слова.

Но внутри меня все еще звучал голос, тихий, едва слышный, но все же реальный:

«Ты совершаешь ошибку. Ты не должна делать этого».

Я отвернулась от зеркала, пытаясь заглушить этот голос. Но он не исчезал, он стал частью меня, моего сознания, моего сердца.

На следующее утро я подошла к маме, которая сидела на кухне с чашкой кофе. Ее лицо было усталым, она явно не спала всю ночь. Она посмотрела на меня, и я поняла, что она ждет ответа. Ждет моего решения.

— Я… не передумаю, не бойся, мама, – сказала я тихо, но твердо. – Я выйду за Рафаэля.

Мама выдохнула с облегчением, ее глаза наполнились слезами.

— Спасибо, Анжелика. Ты не представляешь, что это значит для нас.

Я кивнула, но внутри меня все сжималось от боли. Я знала, что это решение изменит все, что я больше никогда не буду прежней. Я отдала свою свободу ради семьи. Но какой ценой?

Мама подошла ко мне и обняла меня, но я не чувствовала ее тепла. Я чувствовала только холод, только пустоту.

— Все будет хорошо, – прошептала она, но я знала, что это не так. Ничего больше не будет хорошо.

Я вернулась в свою комнату, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Моя жизнь теперь была в руках другого человека. Человека, которого я ненавидела.

Я стоял на коленях перед алтарем, стараясь сосредоточиться на лживой молитве, но мои мысли были расколоты, как зеркало, разбитое на тысячу осколков. Моя душа горела, как факел. Анжелика. Ее образ не покидал меня ни на секунду. Я не мог найти покоя. Она была во мне. Всегда. Я попробовал ее губы, я вкусил ее сладость, я пропитался ароматом ее тела. Она извивалась и дрожала в моих руках. И… она была моей. Да, я играл с ней… играл так, как любил играть Архангел. Но в этот раз я сам был пленником, рабом, игрушкой, потому что эта девочка с завязанными глазами манипулировала мной. Я сходил от нее с ума, я фанател от ее тела. Я жаждал ее всю. Лживые молитвы не усмирят адскую похоть… и это не только похоть. Я хочу ее душу, сердце, мысли. Всю ее. Я… люблю эту девчонку. Люблю, блядь! Вот что я к ней чувствую. И это не просто любовь. Это мрачная, темная бездна, которая затягивает меня на самое дно.

Дверь храма тихо приоткрылась.

Все тело словно сковало холодом, когда я вдруг почувствовал ее присутствие. Это было как внезапный удар, как острая боль в сердце. Я не видел ее, но знал, что она здесь. Она всегда приносила с собой ощущение чего-то неизбежного, что невозможно разгадать. Ощущение обреченности и восторга. Адской сладости и мучительной боли. Потому что не мог получить. Хотел до боли, до зубного скрежета, и не мог.

Я напрягся, когда услышал ее шаги. Они звучали в тишине церкви словно колокол, звенящий в пустоте. Она вошла в исповедальню, ее тень мелькнула за решеткой. Я почувствовал, как внутри все сжалось. Мое сердце начало биться сильнее, будто готово было вырваться из груди.

Я пытался дышать ровно, но каждый вдох казался болезненным. Мой взгляд устремился на ее силуэт за решеткой. Ее голос, тихий и дрожащий, прозвучал как гром среди ясного неба.