Книга Падре, страница 62 – Ульяна Соболева

Франческу вызвали в гостиную, где собралась семья Анжелики. Мать стояла у камина, ее лицо было напряженным, глаза горели от ярости. Рита еще никогда не видела, чтоб она была настолько злой.

— Франческа, – начала она дрожащим от гнева голосом, – я хочу услышать правду. Немедленно.

Франческа, дрожа, сделала шаг вперед. Она знала, что это конец. Но у нее не было выбора.

— Это я, синьора… – ее голос был едва слышен. – Это я написала письмо. Я сделала это, потому что… потому что я завидовала Анжелике. Я давно люблю синьора Рафаэля, но он… он любит ее. Я хотела отомстить.

Лицо Изабеллы Динаро исказилось от ярости. Она не могла поверить в услышанное. Эта подлая служанка посмела подставить ее дочь!

— Ты ничтожество! – закричала мать, ее голос дрожал от ярости. Она подскочила к Франческе и ударила ее по щеке с такой силой, что та пошатнулась. – Как ты могла?! Как ты посмела?! Ты пыталась разрушить нашу семью!

Служанка упала на колени, слезы текли по ее лицу, но Изабелла не остановилась. Она снова и снова била ее по щекам.

— Убирайся из моего дома! Убирайся из города! Чтобы я больше никогда не видела твое отвратительное лицо! Иначе я превращу твою жизнь в ад! Подлая дрянь!

Франческу, униженную и побитую, выгнали из дома на глазах у всех. Ее изгнали из города как преступницу, вывели, как позорное пятно на репутации семьи. Рита стояла в стороне, ее лицо оставалось непроницаемым, но внутри нее все еще бушевал страх. Да, ее план сработал, но цена была слишком велика.

Позже, на вокзале, Рита встретила Франческу. Служанка выглядела изможденной, побитой, но в ее глазах все еще оставался страх. Рита подошла к ней, протянув конверт с деньгами.

— Это для тебя, – сказала она холодно. – Уезжай и никогда не возвращайся. Начни новую жизнь. Если ты будешь молчать, у тебя будет шанс на будущее. Но если ты решишь предать меня…

Она не договорила, но этого и не требовалось. Франческа поняла все без слов.

Улицы города пустели с каждым шагом. Закат бросал тени на серые стены домов, и они тянулись за мной, как чудовищные щупальца, от которых невозможно убежать. Беспокойство внутри, которое поселилось во мне с утра, теперь разрослось до гигантских размеров. Я пыталась успокоиться, говоря себе, что это просто усталость, что этот день был долгим и наполненным делами… Но на самом деле меня тошнило от всех этих сплетен, которые крутились вокруг меня. Да… все уладилось каким-то особенным, чудесным образом. Рита оказалась моей спасительницей. Я благодарила ее, обнимала, и она обнимала меня в ответ впервые за много лет. Но внутри все равно оставался осадок… как легко меня поставили на колени и подняли топор над головой. Как легко все поверили в сплетни. И как легко все вернулось на круги своя.

И пусть сейчас все пытались наладить общение со мной, у меня не было ни малейшего желания говорить с этими проклятыми лицемерами.

Вчера я впервые была в церкви после всех этих сплетен и последнего визита Странника…Когда я повела себя как последняя шлюха, когда я стонала и текла в его руках… представляя себе другого мужчину и все же позволяя этому трогать меня. Так до какой же степени я развратна?

Я думала о нем… постоянно думала о нем. О Чезаре. О том, как его взгляд, холодный и в то же время обжигающий, проникал в мою душу. Мысли о нем мешали мне сосредоточиться, смешивались с воспоминаниями о его словах, его случайных прикосновениях, когда он клал мне в рот гостию. Я не могла понять, почему он так важен для меня, почему каждая встреча с ним оставляет такой глубокий след в моем сердце. Вокруг него была тайна, которую я не могла разгадать, но которая притягивала меня, как магнит. И Странник… который вытаскивал наружу мои самые темные желания, показывал мне, кто я есть на самом деле и как близко ко мне подобрался дьявол. Я ускорила шаг, стремясь скорее добраться до дома, где можно будет спрятаться от этих тревожных размышлений. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и город погружался в полумрак. Я была так поглощена своими мыслями, что не сразу заметила, как улицы вокруг опустели. Вокруг не было ни души, и это усиливало мое чувство беспокойства.