Книга Королева на всю голову, страница 79 – Ольга Дашкова

А теперь мне некуда деваться. Если я не сяду в эту машину, Богдан пострадает.

Если сяду… я больше никогда его не увижу.

— Нет, — шепчу, качая головой. — Я не хочу. Не хочу уезжать.

— Каролина…

— Я не хочу! — отвечаю, и голос срывается на крик. — Я там была несчастна! Я не хочу возвращаться! Не хочу жить по вашим правилам!

Слезы текут по щекам, но мне все равно. Пусть видят. Пусть знают, что я несчастна в их мире золотых клеток.

— Я там умирала! А здесь… здесь я живу! Здесь меня любят не за папины деньги!

Артур Михайлович молчит, но в его глазах мелькает что-то, что можно было бы назвать пониманием. А может, это просто усталость.

— Каролина Арамовна, — говорит он наконец, — если вы действительно заботитесь об этом человеке… садитесь в машину.

Забочусь. Конечно, забочусь. Люблю его больше жизни.

И именно поэтому я не могу позволить ему страдать из-за меня. Я не могу допустить, чтобы папа разрушил его жизнь только для того, чтобы проучить меня.

В последний раз оглядываюсь на лес, где остался мой дом. Где Валера, наверное, ищет меня, чтобы снова поругаться, ведь я так и не покормила его подружек в курятнике. Где Богдан вернется и обнаружит пустоту.

— Можно мне оставить записку? — спрашиваю, вытирая слезы. — Пожалуйста. Одну записку.

Артур Михайлович кивает, достает из кармана ручку и блокнот. Отрываю листок и дрожащими руками пишу:

«Богдан, прости. Мне пришлось уехать. Не ищи меня. Помни: эти три дня были лучшими в моей жизни. Я люблю тебя. К.»

Складываю листок и протягиваю одному из охранников.

— Передайте, пожалуйста.

Он кивает и убирает записку в карман. Я подхожу к машине, открываю дверь и сажусь внутрь. В салоне пахнет дорогой кожей и папиными сигарами. Знакомый запах с детства, который раньше означал безопасность, а теперь кажется тюремным.

Артур Михайлович садится рядом, двое охранников устраиваются спереди. Двигатель заводится, машина трогается с места.

Последнее, что я вижу в заднем стекле, — это двух парней на мопедах, которые пересчитывают деньги.

Дорога домой. Дорога в золотую клетку, где я снова стану марионеткой в руках отца.

Закрываю глаза и прижимаюсь щекой к прохладному стеклу.

Богдан, прости меня. Я попыталась быть свободной. Но, как оказалось, одной попытки недостаточно.

День третий. Или четвертый? Какая, к черту, разница?

Лежу на кровати лицом в подушку, которая все еще пахнет ею. Прошло три дня, а запах не выветривается. Может, мне кажется. Может, я окончательно свихнулся и теперь чувствую призраков.

Каролина.

Даже ее имя отзывается болью. Тупой, ноющей болью в груди, которая не дает ни есть, ни спать, ни думать о чем-то другом. Как будто кто-то вонзил туда нож и медленно ковыряет.

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Солнце клонится к закату, значит, скоро ночь. Еще одна чертова ночь, когда я буду лежать и вспоминать, как она стонала подо мной. Как смеялась над моими неуклюжими попытками шутить. Как смотрела на меня так, будто я был центром ее вселенной.

А оказалось, что это просто очередная игрушка богатой девочки.

Хотя нет. Это неправда, и я это знаю. То, что было между нами, нельзя было подделать. Слишком много искренности в ее глазах, слишком много страсти в каждом прикосновении.

Она не играла. По крайней мере, не играла со мной.