Книга Развод. Я к тебе (не) вернусь, страница 48 – Хелен Кир

Он внимательно смотрит и на лице прямо сверкают вопросительные знаки. О, нет. Нет…

— А ты, Свет?

— Ч-что я? — пытаюсь растянуть рот в улыбке.

— Как ты ко мне относишься?

Продолжаю улыбаться, но при этом судорожно гоняю миллион мыслей в голове. Что сказать? Надо не обидеть и себе не соврать тоже в первую очередь. Настал момент икс. Нужно определить наш статус сейчас или никогда. Я же замуж за него не собираюсь. Просто в эту минуту решим, насколько все серьезно.

— Хорошо, Женечка, — нежно улыбаюсь. Я не хочу причинять ему боль, несмотря на то что он только что вышел из себя. — Ты мне тоже нравишься.

— И все? — разочарованно смотрит.

Этот вопрос неожиданно злит. Я что должна была пасть к ногам, как перед игом на сто пятьдесят лет? Мою крепость просто так теперь не завоюешь. Учителя хорошие были. Да что за мысли?! Где рассуждения нежной, растаявшей женщины, которой делают комплименты, признаются в любви, и она тает, как зефир. Кто в меня вселился?

— Жень, не торопи меня, — мягко произношу, давя вторую сущность руками и ногами. — Ты красивый парень и ты мне нра-вишь-ся!

— Ну хотя бы так, — тяжело вздыхает.

Почему мне кажется, что его разочарованность несколько картинная, я не знаю. Может я ошибаюсь? Он поворачивается и ловит руку, мягко касаясь горячими губами моих пальцев. Не совладав с эмоциями, переворачивает кисть и целует в ладонь. Ох, приятно. Евгеша смотрит на меня, как на божество. Видно, что изводится мужик. И все же и правда влюбился. Глаза полные тоски сверкают в темноте салона. Ждущие, зовущие.

— Жень, — наклоняюсь к нему ближе.

Он тянется навстречу, но прижимаю палец к губам, немного торможу его пыл, и сама нагибаюсь. Черт! Была не была. Погибать, так с музыкой.

— Да, — вибрирующие нотки добавляют антураж. — Что ты хотела?

— Едем к тебе?

— Ко мне? — он отшатывается и потерянно шевелит губами. — Может все же к тебе? Ты же понимаешь, что… Галина… Она больна и может услышать нас.

Ровно минуту раздумываю, послать этого мямлю в задницу или все же попытаться успокоиться и не рычать. Вдобавок жжет стыд за то, что сама навязалась. Это немыслимо для меня. Но все же порыв он должен был оценить. Женщине в принципе проблемно на такое пойти, а тут еще и отказ.

Внутри меня бродит баллон с бордовой краской, который взорвется с минуты на минуту, если Женя не исправит ситуацию, как бы это сделал, например, Денис. Тот решал все на раз-два. Но Женя! Говорит о любви и сам падает в обморок от перспективы поехать к нему. Ужас. Стыд. Катастрофа.

— Света не пойми неправильно, — бормочет он. — Просто ко мне нельзя. Там отец еще. Он тиран просто. Я не могу. Не могу туда позвать.

Евгений настолько потерян, что не знает куда себя деть. Взгляд как у ребенка. Мне становится его очень жаль, потому что видно, как переживает. Мгновенно обрушивается чувство непрошенного стыда.

Зря я так о нем. Ведь обстоятельства сильнее его. Ухаживать за тяжелобольной женщиной не шутка. Нагрузка просто колоссальная. В наше время такая редкость подобная забота. И к проблемам в семье нарисовался еще какой-то тиран папаша. Выдержать такое сложно.

И как бы это выглядело, если бы пришла к ним. Наверняка, там просто лазарет. Все приспособлено под Галину. Перед глазами встает мрачный дом, где все ходят, не смея взглянуть прямо. Разговоры в полголоса и горят свечи вместо яркого света. От реальности увиденного в диком воображении, пугаюсь еще больше.