Книга Развод. Я к тебе (не) вернусь, страница 3 – Хелен Кир

— Заходи, — машет теть Зоя.

Безразлично оглядываю помещение. Старенькая, но чистая двушка в хрущобе. Распашонка. Обессиленно падаю на пуф, еле стаскиваю ботинки с околевших ног.

— Давай, руки мой и на кухню.

Делаю, что она говорит. Запираюсь в ванной, опускаю руки на раковину. Слезы с новой силой текут. Душу рыдание, быстро умываюсь холодной водой.

Гад…

Зажимаю рот рукой, поднимаю на себя глаза в зеркало. Опухшая, глаза щелки из которых льются бесконечные слезы, губы вывернутые, сильно расквашенные. Ужас. Провожу руками по волосам и на пальцах повисают мотки. Перебираю их в руке. За короткое время пряди вылезли.

Сердце замирает, начинает биться глуше, в голове плывет затупленный звон. Перед глазами мельтешат невольные кадры моего Дениса и этой девки. Накручиваю себя. Представляю их ярче, четче. Грудь рвано сжимается, колотит, будто порвется сейчас. Из меня вылетают рыдания, которые заставляю сотрясаться все тело.

— Свет, давай выходи. Все нормально там?

Еле выговариваю «да».

Давясь страшными эмоциями, поднимаюсь и еще раз споласкиваю лицо. Пытаюсь унять слезы. А за закрытыми веками несутся кадры счастливой, как мне казалось, жизни с Денисом. Наши нежные объятья, поцелуи, ночи. Его шальной взгляд, растрепанные волосы, крепкие руки. Как он смотрел на меня, как сжимал в объятиях.

Свет…Ты одна моя… Самая-самая…

А сейчас у него другая. Другая! Как мне выжить, как остаться целой, не рассыпаться на болючие осколки. Скажите мне хоть кто-то. Помогите мне.

Пробираюсь на твердый диванчик, обхватываю большую кружку ладонями. Вдыхаю запах лимона и… Денису нравится так. Каждое утро заваривала, клала пару долек в крепкий чай.

Бульк… Падает слезинка. Кипяток брызжет прямо на кожу, но я не чувствую. Только вижу, как красное пятно расползается.

— Света, — слышу голос хозяйки квартиры. — Расскажешь что? Или спать сразу?

Ловлю в фокус баб Зою. Она обеспокоена смотрит, подперев рукой подбородок, волнительно рассматривает. Даже чужой посторонний человек переживает, а он даже не пошел за мной. Ему все равно где я и с кем.

Судорожно вздыхаю. Вдруг слова начинают литься потоком. Вперемежку со слезами и соплями рассказываю все без утайки. Как познакомились совсем юными, как полюбили, как души друг в друге не чаяли.

О своем бездумном аборте по настоятельному совету матери, когда еще не были женаты с Денисом, а он подавал большие надежды на работе. Как он узнал об этом поступке через несколько лет, когда мы уже всего добились и захотели малышей, но не получалось. И как на этом факте отдалились друг от друга.

Я рассказываю о многочисленных попытках, о врачах. О том, как одержимое желание зачать ребенка завладело мной безвозвратно. А Денис просто ждал и смотрел, как я сходила с ума. Просил остановиться, но я не смогла.

— Ох, Господи, — тяжело вздыхает моя спасительница. — Вот жизнь. Не ты первая, не ты последняя. Себя пожалей немножко да жить начинай. Знакомо все это. Дал жару мой Иван Петрович в свое-то время. Эх… Да ладно, что было, то быльем поросло. Ну иди, спи. В зале ложись. Утро вечера мудренее.

Падаю в постель и смыкаю веки. Наваливается такая жуткая усталость, будто стылые тучи на тело налегают. Стало мне легче от того, что рассказала свою беду первой встречной приютившей меня женщине? Нет, конечно. Но я ей благодарна за приют и кров.