Книга Развод. Я к тебе (не) вернусь, страница 2 – Хелен Кир

— Ненавижу! — следом летит вторая книга.

Ору, кричу в бешенстве. Во мне словно краны все открываются, брызжу ядом во все стороны, но мне не легче. Сквозь поток слез вижу, как Денис идет прямо на меня. Слепо тычусь назад. Я не хочу, чтобы прикасался. Только не после нее. Только не после.

— Не трогай. Уйди! Не подходи ко мне.

— Не ори! Ты сама виновата, Света. Сама! Сядь, поговорим.

— Ты привел ее домой. К нам домой! К нам! Домой!!!

— Сядем, — толкает на кресло и опускается рядом на пол. — Так вышло. Спонтанно. Извини. Принести успокоительное? Я серьезно. Свет? Где твои таблетки?

— Нет. Ничего не нужно!

— Ты отдалилась от меня. Стала чужой. Ответь, почему ты зациклилась на ребенке? Ты год по врачам. Год! Как заколдованная! А ты спросила мне он нужен такими жертвами, а? А я на каком плане был у тебя? На сто десятом? Так за ошибки не платят, Свет. Ты с ума сошла после того аборта. Можно было избежать.

От его поведения мне еще хуже. Закрываю лицо руками и даю волю слезам. Я тут больше ни к одной вещи не прикоснусь. Не могу. Даже сейчас хочу встать и залить белизной всю площадь. Всю. Не знаю, чего она тут касалось, но точно больше не дотронусь ни до чего.

Не хочу говорить, не хочу обсуждать. Он меня предал. А с предателями не разговаривают. Прорыдавшись, аккуратно поднимаюсь. Словно слепая иду на выход. Пододвинув ногой пакеты, нагибаюсь взять только сумочку.

Неожиданно сзади чувствую горячее дыхание Дениса. Внутри словно ежи огненные начинаются ворочаться. Он окутывает меня руками и прижимает в широкой груди. Дышит рвано, неровно. Мне так больно становится, что кажется умру сейчас.

Но не боль страшна… Я так его люблю…. Но не могу больше так… Не прощу…

— Пусти.

— Свет. Прости. Прости меня, Света!

— Пусти.

Выскальзываю из его горьких объятий, ухожу в ночь. Навсегда.

— Ты что тут сидишь? А ну-ка поднимайся.

Раздается голос прямо над головой.

Пытаюсь мобилизовать все силы и поднять голову. Боже, мне так плохо. Лицо распухло от слез. Глаза режет и щиплет. Будто песчинки, противно поскрипывая, трутся друг о друга. Попу холодит мерзлая земля. Оледенело все совсем. Но мне все равно. Эти ощущения вскользь проходят.

Не помню сколько проплакала, время стерлось. Тяжело поднимаюсь и всхлипывая, нахожу силы спросить.

— Кто Вы?

— Баб Зоя. Есть куда идти-то, горемычная? Как звать-то?

На этот простой вопрос у меня очень расплывчатый ответ, который не хотелось бы озвучивать. На самом деле все не очень.

К родителям ходу нет, не примут. Мать молится на Дениса и сделает все, чтобы я вернулась и еще сама прощения попросила. И домой тоже не пойду. Лучше умру на улице.

— Нет… Света.

— Пошли ко мне. Чаем напою хоть, а там посмотрим.

Не знаю, что происходит в этот момент. Слушаю первую встречную женщину и принимаю предложение. Не думаю о том, что может случиться что-то плохое, потому как это уже произошло. Ничего хуже нет и не будет.

Пока бреду, снова возвращается обида, завернутая в рассекающую боль. Денис с другой. Он больше меня не любит. Я будто старая ненужная половая тряпка, выброшенная за ненадобностью. Не знаю, как с этим жить. Даже дышать еще не научилась. Все время в горле горячий ком ощущаю.

А эту трогал, целовал. Смотрел в глаза, когда…

Не могу-у-у…

Вырывается тонкий скулеж. Прижимаю кулаком губы, жму до крови. Как же больно…