Книга Развод. Ошибку не прощают, страница 55 – Хелен Кир

Почему? Почему ты так с нами поступаешь? Я же не трахал никого. И все то время, что в разлуке отказывают от телок. Одни мысли только грязные в голове и больше нет ничего. Всматриваюсь еще, пытаюсь найти хотя бы каплю сострадания и оставшейся любви. Ведь должна же она остаться? Так быстро чувство не исчезают.

— Я вас видел, — решаю сказать. — В бухте. Он лучше, Ирин?

Она немного меняется в лице. Тянется за стаканом сока и покачивает ногой. В глаза не смотрит. Не мешаю формировать ответ, не трогаю. Она не соврет, знаю точно. Просто сейчас обдумывает ответ. Всю жизнь это Ирина суть. Обдумать и потом выдвинуть вердикт.

Убиваю ярость глотком свежесваренного кофе. Тру виски, надеясь разогнать пульсирующую боль. Нужно успокоиться. Криком не взять, ором ничего не решить, но как же хочется метать в бессильной злобе что под руку попадется. Если бы Ирина знала, как хочу забрать их домой, вместе выбрать квартиру, тихими вечерами выбирать мебель и, не успев закончить с новым жильем, говорить о загородном доме.

— Не знаю, Андрей.

— Как не знаешь? Говори на прямую, нечего теперь вилять. У нас жизнь решается, разве не ясно? Ира, прости за выпад. Мне тяжело сдержаться. Как вас вместе увидел, сорвало все стоп-краны. Мне невыносимо это. Веришь? Не-вы-но-си-мо!

— А мне выносимо было? — двигает стул ко мне. Наклоняется ниже, чтобы никто не услышал. Сверкая глазами, ошпаривает словами. — Мне было хуже, поверь. Знаешь… Ты тогда будто кожу с живой сорвал. А я любила, Андрей, — горько улыбается, а мне сердце кровью обливает. — Так любила, что жизнь отдала. Но все растоптано. Уничтожено и сожжено.

Вижу, как перебарывает слезы. Как же хочу обнять и качать, нежно шептать на ухо нежную ерунду, ловить ее смешки и целовать-целовать. Сглатываю отравленное признание и все еще молю.

— Прости. Клянусь, все по-другому будет. Ни на одну не посмотрю никогда. Я честен, Ира. Как никогда правду говорю, родная, — нет возможности не использовать забытое слово. Хочу так называть, не запретит. — Крутануло в жерновах, признаю. И признаю также, что не знаю, как поступил бы, если бы телефон не сработал, — Иру шокирует, вижу, но я поклялся быть откровенным. — Может смешно прозвучит, но судьба отвела. Не получилось случиться измене. Значит, так надо, Ирин. Чтобы мы пережили ад и вернулись в наш индивидуальный рай. Значит, для нас это испытание. Тяжело, что говорить и вину я свою все равно безумно ощущаю. Ты говоришь кожу содрал, только… — сглатываю ком и рублю до конца. — Только твое общение с Семёновым мне тоже тяжело далось. Знаешь, что такое ущербом себя ощущать?

— Что ты говоришь? — прижимает ладонь ко рту. — Каким ущербом. Ты им никогда не был, Андрей.

— Молчи, — останавливаю ее. — Просто слушай. Да, ущербом, — с ненавистью повторяю слово. — Предназначение мужчины — защитить семью и обеспечить. Если с первым справлялся, то с материальным возникали постоянные перебои. Ир, я знаю что хотят женщины, и ты не исключение. Нам хватало, но, чтобы позволить лишнее, того не было. А Сэм… Он мог все. Рекой лилось и льется благополучие. Ты не знаешь отчего бесился и бросался на него. При очередной разборке в открытую сказал, что мне грош цена. Я не жалуюсь, нет. Не пытаюсь ни на что надавить. Тогда он долго впаривал, что я тебе не пара даже при наличии дочери. Разложил по полочкам, сука, — передергиваю плечами, сгоняя озноб. — В работу мою носом тыкнул, как обоссавшегося кота, перспективы расписал. Я понимал, что он прав. Не тяну я тебя. Ты достойна большего, но отпускать тебя, отдавать в мыслях не было! Я бы боролся до последнего. И то, что общалась с ним все время подкосило сильно. Ревность… — зло усмехаюсь. — Черная бездна. Жрет, не разбирая и выматывает пережеванную душу. Процесс бесконечен.