Книга Развод. Ошибку не прощают, страница 36 – Хелен Кир

— Ты большего не заслуживаешь, — агрессивно выплёвывает. — Только поц мог проебать такую нимфу. Скажи мне наедине, просто интересно, та дырка хоть стоила того?

— Отвали, мажор. Не твоё дело.

— Не-не! Стой. Мне интересно. Тебе легче стало, когда левака схватил? Что тобой двигало? — ещё один вопрос и я впечатаю ему между глаз. Лютый вид не останавливает Семёнова, он прёт еще сильнее. — Ирка штучная. Она ж всё, сука, для тебя… Меня отшвыривала сколько. А ты? Полез на шкуру. Раскатать бы тебя, вбить вот в эту мостовую. А сейчас что жизни не даёшь? Она же плачет. Думает, что не вижу. Я тебя убью нахуй, Коваль. Просто уничтожу.

— Завались. Закрой свой поганый рот, — хватаю за ворот. Выкручиваю и вытрясываю дерьмо из Сэма. Оправдываться, что не спал со шмарой, не стану. — Не лезь. Не суйся не в своё дело.

Объяснять смысла нет. Он мне не друг, чтобы выворачиваться. Но слова, брошенные в гневе, достигают цели. В груди начинает гнить сердце. Снова. Каждая встреча с Сэмом поднимает поганую муть. Не успеваю утихомиривать бурю в душе, каждый раз колышет, каждый раз захлебываюсь, а потом блюю зловонной жижей.

Я ревную. Я так зверски ревную, что свет солнечный меркнет. В словах Семёнова плещется сильнейший посыл, который расшатывает и сбивает с ног. С размаху впечатывает в горячий асфальт. Туда же падает уверенность, едва пустившая ломкие ростки убеждённости, что Ириша вернётся. Каждый раз… Каждый.

— Ты не лезь. И не вздумай на праздник заявиться. Хребет переломаю.

Вскидываюсь. Непонимание шпарит неровными узлами по скрученным проволокой нервам. О чём он? Давлю вопрос, не даю вырваться униженным словам. Топчу желание узнать, что за праздник. Прыгаю с разбегу на больное любопытство. Вместо этого с наглой рожей выдаю.

— Свой побереги. Я приду туда и разрешения просить не собираюсь.

— Не порти ей…

— Господин Семёнов! — к нам подбегает девушка в форме из ресторана напротив. Тяжело дыша, останавливается и сует в руки бумажник. — Вот. Вы забыли. Хорошего дня и ждём гостей сегодня в двадцать ноль ноль.

Сэма перекашивает, а мне реально хочется ржать. Он глухо материться и продолжает угрожать, но мне реально насрать на него. Было бы гораздо больнее узнать позже, что он ей организовал. Бьёт тяжелой артиллерией, ублюдок. Покупает и предвосхищает мою жену. Точнее, пытается это сделать.

Разговаривать смысла не вижу. А являться с располосованной мордой перед Ириной не хочу. Прыгаю в машину и жму газ. На ходу решаю заскочить в ювелирку. Хотел немного позже, но ждать нечего.

Мелькает мысль, что мы как малолетки пытаемся перетянуть одеяло на себя в борьбе за внимание, но на войне все средства хороши. Возможно, что совершаю ошибку. Знаю, Иру не пронять подарками. Она выше этого. Она умнее.

Но Ириша же девочка, хоть и взрослая. Так что… Что можно успеть за три предстоящих выходных, если постараться? Вытаскиваю телефон и спускаю оставшийся лимит на бронирование.

— Ты очень красивая, Ирин.

Смущаюсь под пристальным взглядом Семёна. В последнее время он чаще нарушает установленные правила. Мне не хотелось бы ничего из того, что Сэм надумал. Он, конечно, не переступает рамок дозволенного, но иногда ощущаю дискомфорт.

Нет, он не давит. Он по-прежнему мил и прекрасен, является замечательным другом и отличным руководителем. Изменилось только поведение, когда остаёмся наедине.