Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 16 – Хелен Кир

С каждый произнесенным словом лицо Демидова мрачнеет. Становится серым, почти обескровленным. А глаза… Это угли, а не глаза. Блеск дьявольский, неземной. Злой. У обычного человека такого быть не может.

Будто заперты в нем глобальные противоречия. Будто бродят они скопом и нет им выхода. Война внутри осязаема, потому что все остаточные просачиваются, оседая на рецепторах как липкая пыль. И мы задыхаемся. Оба.

Он зол, как черт. Даже волосы на затылке приподнимаются.

Сверкает глазами. Они как молнии сыплются.

Скулы напряжены до судорог. Играют на лице, волнами ходят. Губы плотно сжаты. Демидов будто склеил себя изнутри, я же, наоборот, издевательски улыбаюсь. Не знаю, как получается, но мой рот в бесовской усмешке изгибается. Только не уверена, что произвожу впечатление. Под веками собирается соленый кипяток.

Господи, да когда же все закончится!

— Ну ты и сука, Левицкая. Невинная овечка, да?

— Нет? Разве не так?

Он молча поднимается и вытаскивает пачку купюр. Швыряет на стол, купюры веером разлетаются и падают частично на пол. Сверлит стену с фатальным отвращением, снова цедит, не размыкая губ.

— На лечение. Компенсация. Пользуйся. Просьбу я услышал, только выполнить не обещаю. А если и выполню… Должна будешь.

Невиновна.

Можно подумать я не знал.

Морщусь, отшвыривая ненужные подробности. Заебало все! Сколько можно проворачиваться в центрифуге воспоминаний? Зачем? Было и было, теперь не вернуть.

Все пережито, пережевано в фарш, выблевано и забыто.

Удивительно получается в жизни. Зарабатывая огромные деньги, становишься крепко зависимым от дел, привязанным и припаянным. Иногда минуты свободной нет, чтобы вздохнуть свободно. Бесполезно.

Чем успешнее становлюсь, тем напряженнее пашу. Хотя со стороны для кого-то родился с золотой ложкой во рту. Не спорю.

Только люди забывают, что в большинстве своем отпрыски богатеньких родителей втянуты с младых ногтей в беспросветную пахоту, потому что являются продолжателями дел. Есть конечно мажоры, которым наплевать. Они прожигают жизнь в бесконечной тусе, всей херне, что приписывает легенда, но на выходе в основной поток такие сдуваются. Становятся понтярщиками, балластом для семьи. Каждому свое безусловно, просто меня эта чаша минула. Покуражил немного и в борозду. Не жалею. Свое отгулял.

Не жалуюсь. Моя работа спасение. Не циклюсь на мелочах. Не отвлекаюсь. Заваливаюсь по макушку, только бы не думать о том, как прожита часть жизни. И ни хрена хорошего в итоге. Просрано все с треском. И я сейчас не о счете в банке и не о сети центров и оборудовании по стране. О другом, больном и неудобном.

Утешает одно, свой хлеб я зарабатываю честно. Башка варит на сто процентов. Да, не спорю, знакомства отца сдвинули с места, но теперь давно стою на ногах крепко и не завишу ни от кого и от Николая Владимировича в том числе. Такие дела.

Все было нормально … Все было… И на хрен треснуло! Твою мать!

Как проклятый сижу в ненавистном центре. Осталось свести немного и свалю. Горицкий знает дело на пять, мне останется только иногда приезжать.

Выдохну потом. Потом. Потом… А сейчас вполсилы, вполвдоха.

Сука-судьба, надо же было тебе снова испытать меня. Разве мало было, когда почву из-под ног выбило? Не напилась крови моей, тварь кровожадная? Сжимаю виски и уношусь в прошлое, а там ни хрена хорошего.