Книга Измена. Я лучше чем она, страница 88 – Хелен Кир

— Давид!

— Так сильно, что он мокрым под тобой будет, — не слушает и продолжает покусывать кожу, а я плавлюсь под напором. — Каждый день, каждую ночь… Сними это. Давай помогу. Динка, мне кажется или у тебя грудь выросла?

— Нет. Тебе кажется.

— Едем. Скажи, что едем. Хочу тебя на песке.

— Ты не только на песке хочешь, а всегда.

— Как и ты.

— Как и я. Всегда. Давид… Ох, еще… Да. Да вот так…

Разомлевшие лежим прямо на полу. Я на груди у Давида. Дышу им, как всегда. Он нежно перебирает мои волосы на макушке. Слушаю мерный стук сердца. Так стучит только счастливое, никак неменьше.

— Не звонил тебе больше найденыш? — тихо спрашивает Барский. — Прости, что сейчас спрашиваю. Не довелось как-то до этого, Динуль.

— Да-а-а, — неопределенно машу, вставая. — Вчера.

— И?

— Он мне чужой. Нет никакого дела до него. Ты знаешь, мне кажется, что он маму никогда не любил. Часто думаю, что она в нем нашла?

Барский умолкает. Смотрит в сторону, вижу, как скулы напрягаются. Каждый раз переживает, как только речь заходит о каком-либо не очень хорошем человеке.

— А ты во мне?

Давид поднимается и придвигает к себе ближе.

С готовностью обхватываю за плечи и нежно целую в губы. У Барского грудь взволнованно вздымается. Так всегда происходит, когда он прошлое вспоминает. Скребет оно, не отпускает.

— Успокойся, пожалуйста, — глажу по небритым щекам. — Я … Правда прекрати. Ты по крайней мере был честен. И я с тобой счастлива. Понимаешь? Я счастлива.

— Я тебя люблю.

— Знаю.

— Навсегда. Верь мне.

— Я верю.

Дышать уже нечем, но муж не отпускает. Он будто с ума сходит в минуты откровений. Гладит, трогает, сжимает. Держится крепко и цепко.

Так и сидим, обнявшись и покачиваясь. На часах уже ночь. У нас нет ни сил, ни желания дойти до спальни. Да и нужно ли?

— Признаться хочу.

В груди начинает колотиться. Невольно приходят в голову дурные мысли. Ненавижу себя за них. Причин больше нет, но этот триггер тоже мое уязвимое состояние. По большому счету волнения быть не должно, но оно предательски вылазит. Гоню от себя, уничтожаю. Бесполезно. Мой страх, что признается в том, что слышать не хочу.

Неужели Завадская или что-то в этом роде… Нет. Бред. Откуда такие мысли? С чего? Мы же счастливы теперь, разве может на горизонте появиться черная туча.

Пересекаюсь взглядом с мужем. Он удивленно смотрит и даже немного растерян от гаммы, что проецирую в минуту несдержанности.

— Дин, ты что? — хрипло шепчет. — Посмотри на меня. Ты что надумала себе, а?

— Ничего, — шепотом говорю и отвожу глаза.

— Так, кажется, понимаю куда развернуло. Ну-ка успокоилась. А то занесет на поворотах, — не выдерживает и начинает смеяться. Чем сильнее он хохочет, тем ярче злюсь. Не на него. На себя, что полная ерунда в голову пришла. — Все придумала уже? Расскажешь?

— Такая предсказуемая? — обиженно бурчу.

— Да. Не обижайся. Эх, ты, фантазерка. Нам точно на отдых пора.

Как минимум мы оба странные сейчас. Очень жду, когда навсегда избавимся от компклексов. Он от вины, а я от страха. Но на все нужно время, а у нас его в избытке. Переживем.

— Не переводи тему. Слушаю твое признание.

— Точнее не признание. Желание, что ли. Так правильнее. Скажи, как ты смотришь на то, чтобы когда-нибудь у нас были дети?

Ого, а вот это уже тема интересная.