Книга Измена. Я лучше чем она, страница 86 – Хелен Кир

— Если бы не я, ты была бы в детском доме, — брызжет слюной Доронина.

— О, нет. Тебе нужен был товар, что смогла бы подороже продать, не так?

— А хоть бы и так. По крайней мере у тебя был теплый дом.

— За то спасибо. Но на этом все. Много можно было бы сказать, но не стану.

— Знать бы, что ты неудачный проект, сгнила бы брошенной. Но запомни, отдашь все до евро, что мы в тебя вложили.

Наглость Дорониной выбивает. На что я циничная погань, но до такого не докатился. В целом, если суммировать грехи, то вряд ли побью рекорд недо-матери. Да и не стараюсь. Бог всем судья. Ну как Бог, я частично тоже.

— Как ты смеешь?

— Дина, остановись, — легонько глажу по плечу, — не горячись. Аделина, я настоятельно рекомендую забыть, что сейчас требовала. И еще… — многозначительно смотрю ей в глаза, — пароль «Калифорния».

Доронина бледнеет. Она молча разворачивается и сваливает.

— Давид, что это значит? — дергает меня Дина.

— Не бери в голову, малыш, — целую ее в нос. Она взбудораженная и максимально красивая. Успокаивающе глажу по плечам. — Просто она больше не придет.

Не посвящать же ее в то, что ее приемная мамаша чистит счета и готовится сбежать за границу. Зачем Дине лишние переживания. Эта сумасшедшая семейка доставила ей немало хлопот, пусть живет спокойно без дурацкой информации.

— Кх-кх!

Блядь! Еще один урод.

— Уезжай, — бросает ему Дина. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

— Так как же? Не по-человечески это, Дина. Я же отец.

— Слушай, сколько тебе надо? А? Скажи, ну?

— В смысле? Денег? — начинает суетиться недо-папашка. — Так сразу и не сказать. Тут думать нужно.

Вот же падаль!

Неотрывно смотрю, как она кусает губу и крепится, чтобы не зареветь. Становится так больно, так пиздецки страшно и стыдно, что задыхаюсь. Бедная моя девочка, сколько ты вынесла на своих хрупких плечиках.

Каждый миг сейчас проживаю заново, когда обижал ее, каждую секунду. Язык готов себе отрезать, башку свернуть, только не поможет. Сожалею о сотворенном зле, стыд меня жрет, как опухоль. Напряженно всматриваюсь, готов в любую секунду броситься и защитить, но она мужественно проходит очередной (клянусь, что последний) удар судьбы.

Жру вину не проглатывая. Она застревает. Не дает функционировать. Сам себе обещаю любить Дину и беречь, вернуть сторицей все, что задолжал. Как заклинание твержу, что не допущу больше ни одного разочарования.

Клянусь. Клянусь!

— Так сколько? — дрожащим голосом уточняет Дина.

Молча отхожу к багажнику. Открываю и откапываю дорожную сумку. Сегодня тот день, когда я как в старом кино снял наличку. Да, так бывает редко, но я рад, что именно сегодня это случилось. Тяну замок, выгребаю пачки и медленно протягиваю уроду.

Трясущимися руками принимает, бережно, как дитя, притискивает кучу к груди. Ох и сука.

— Пошел вон отсюда, — выцеживаю совсем иную угрозу. Понимает и отшагивает назад. — ты же за этим пёрся сюда. Вали и на глаза больше не попадайся.

— Я понял. Теперь в расчете.

Не вмазываю в рожу только из-за жены. Она и так потерянная стоит, вот-вот слезы брызнут. Старик исчезает со скоростью ветра. Я же выдыхаю и тяну шею. Даю себе пару секунд.

— А ну иди сюда, малыш, — в два шага рядом. Подхватываю на руки, кружу ее. — Расстроилась? Брось. На хер их!

Она так меня обнимает, что сердце заходится. А когда в шею утыкается мокрым лицом, так и вовсе наизнанку выворачивает. Острой стрелой пронзает от макушки до пяток. Прижимаю нежнее, ласкаю без пошлости.