Онлайн книга «Молот Златы»
|
У меня челюсть подвисает, чем эта сука-ведьма и пользуется. Вскакивает с моих колен и со скоростью ветра скрывается из вида. Ладно. Я пойду другим путем! Дорогу осилит идущий, твою мать. 20 Молот. Мельтешащие огни слепят и бесят, есть вероятность, что шибает кратковременная дезориентация. Не хватало еще этой хрени, правда понимаю, что все только из-за припадочного мигания происходит. Еще и басы долбят в охреневшие от шума перепонки. Сегодня все не в кассу с самого утра, одна сплошная шняга преследует. Даже если и отодвинуть все раздражающие факторы, то остается всего лишь недвижимый один, который неоспоримо-бесячий — она не одна. Намекал Сварогу, что не надо к Шаховой подкатывать, видно не понял он. Или сделал вид, что затупорылил, суке словно вожжа под хвост попала. Я не палился в открытую, но мог бы догадаться, что Злата как бы занята. Не смог или не захотел, понятно теперь как божий день. Вижу их на втором уровне. Смеется зараза, жопой своей вертит. Волосы туда-сюда при томных поворотах волной взмывают. Нахуя так извивается перед ним, м? У меня мышцы лица замыкает, когда вижу, что Вадос обнимает за талию, прижимает к себе ближе и склоняется к уху. Вливает ей разную пургу, а она смеется, сука. На гребне рубящей внезапной злости решаю положить конец тут же, выбросить ее из головы. За каким мне все это надо вообще? Да не хочет и не надо, бегать не собираюсь, прогибаться больше не намерен. Зачем проблемы? Понятно, что долго держал ее на вытянутой руке, но ведь всем видом потом демонстрировал обратное. Тупорылая, что ли? Не поняла? Не могу оторваться от них, смотрю долго, запоминаю. Красивая, хоть сдохни. Вадос лезет и лезет к ней, утырок недоебаный. Не справляюсь с собой, даже малого шанса нет, что вычеркну. Все, что сейчас сдерживает, неясное липкое чувство вины за то, что попала из-за меня в клинику. Краями справки навел, кое-как узнал поверхностно, что с ней случилось. Но у меня тогда не было даже призрачной возможности что-то сообщить. Не было! Тянет к ней, просто края! Соблюдаю злоебучую осторожность, не свечусь рядом с ней в людных местах. Не знаю кто может наблюдать, а они следят твари сто проц, я знаю. Тысячу раз убеждал себя успокоиться, отыграть назад, забыть и жить дальше, но не выходит. Все мысли перетекают только в одну офигенно фигуристую форму. Я вижу ее постоянно, даже сквозь прикрытые веки наблюдаю и чувствую. Ем, сплю, тренируюсь — все в ней, с ней, под ней. Под ней… Перехватывает жестью похоти. Сплю это сильно сказано, все похоже на пытку. Подсаживаюсь на фантазии о Злате как торчок-эстет на хорошую, качественную, дорогую дурь. И с эти ничего, я повторяю, ничего не поделать. Шумы глушатся, люди размываются в силуэты, все фоном мажет. Сосредотачиваюсь на фигурах внизу. Красивая, желанная, дикая и свободная теперь. Независимая. Не нужен. Густая горечь медленно и вязко подкатывает к глотке, отравляет своим тухлым вкусом. Заражает медленно тело, просачивается по венам и артериям, неутомимо качает эту блевотину по кровеносному кругу, вытесняя красные тельца. И не убрать ее, не выжечь ничем. Злата забрасывает Вадосу руки на шею и ведет пальцами по коже, плавно скользит по скулам. Плавная, грациозная и слишком опасная для Сварога. Перемелет в жерновах эта ведьма в порошок и будет по утрам вместо сахара в кофе сыпать. Вадос не вывезет ее закидоны, не поймает ее, просто не сможет. Лошок для такой как она. Шахова теперь охотница, дикарка, буйная смесь притягательности и сверхъестественной сексуальности. Сварог поплыл, даже лыбится невпопад. |