Книга Забирай мое сердце, страница 64 – Хелен Кир

Заходит Марго, и я киваю ей на грудь Лены. Отвечает затянутым жестом согласия и не сводит с Романовой глаз. Нравится ей, я-то знаю, как тащится от девочек. Она и трахается в тройниках исключительно из-за девок. Ей равных нет по розовой любви, поэтому и выбрал. Облизывает свои губы, и подходит к изголовью, опускается на колени. Чтобы отвлечь внимание Лены, я раскидываю ее ноги и веду членом по промежности, по всей длине. Щепке нравится. Бьется, стонет и закусывает губы. Марго смотрит на меня и плотоядно усмехается.

Оттого, что коснулся нежной плоти, растаскивает и раскидывает по воздуху. Плавно скольжу и стискиваю челюсти. Тащит! На конце головки сосредоточились все мириады импульса несоизмеримого удовольствия. Обволакивает волнующим и вибрирующим, мне просто охуенно хорошо! Зажимая член рукой, направляю его и прижимаю сильнее, без конца и какого-либо перерыва передвигаю им, трусь оголтело и самозабвенно.

Моя Лена шире раскрывает ноги и обхватывает поясницу, двигается мне навстречу и закусывает губу. Всасывает ее и выдает назад с тяжелыми стонами. Не могу оторвать от нее взгляд. Какая же сексуальная, эротичная, зовущая и жаждущая. Она. Подо мной. Головка горит огнем, но я не останавливаюсь, только чуть замедляюсь, чтобы тормознуть стремительно накатывающий оргазм.

Марго подбирает волосы и наклоняется над грудью Щепки. Высовывает язык и касается напряженных сосков. Жадная сучка лижет их так, что мне член выворачивает. Залипательное зрелище. Первое время до Лены не доходит, что ее целует кто-то еще. Я просто наблюдаю, как она извивается под губами Ритки. Меня прет так, что не понимаю, как сдерживаюсь, чтобы не войти в нее сразу, одним толчком.

Нырнув с обрыва в свои ощущения, пропускаю тот момент, когда Марго увлекается и берет грудь Щепки в руки и продолжает ласкать. Лена замирает, вздрагивает так сильно, что кровать дергается, подрывается и стаскивает повязку.

Эти глаза…

Момент непонимания после оценки ситуации, сменяется ужасом. Я не видел столько никогда в одном взгляде. И это отрезвляет больше, чем если бы голый оказался где-нибудь в Якутии. Но не предполагаемый холод страшен, а настоящее отчаяние малышки. Она рассыпается в своем осознании настоящего кошмара.

Рассеивается возбуждение, приходит на смену моя жесткая оторопь и ее истерика. Секира для моей головы и яркий, чрезвычайно громкий треск жести. Я бы сказал осязание неприемлемости.

— Ник, кто это? Для чего? Кто она? И зачем?!!! — севший и пока безэмоциональный голос. Нотки близкого припадка только прорезываются.

Замираю. Что ответить мне?

Обнаженная и испуганная. Ошарашенная, сидит, поджав под себя ноги, и в глазах плещется такая больная боль, что мне не по себе еще больше. Глаза настолько огромные, что занимают половину лица. Раскрыты максимально и сверкают наливающимися слезами. Лена шарит рукой около себя и пытается натянуть простынь. Как имбицил, слежу за ее движениями. Апатично молчу. Каменею и замираю.

Что сказать ей?

— Ник. Шахов! Кай!!! Ответь!!! — разрывает пространство ее режущий крик.

Мое прозвище отрезвляет.

— Вон пошла! — бросаю в сторону Марго.

Ритка, усмехнувшись, поднимается и идет к двери. Останавливается и с надеждой тянет.

— Никто не передумает?

— Я сказал! Пошла отсюда!!! — повышаю голос.