Книга Спартакилада, страница 90 – Хелен Кир

— Ешь, Мань. — выпучиваю глаза — Ешь все до крошки. Иначе ремня тебе. Иначе….натравлю свою бабулю….И тебе, моя сладкая девочка…конец!

— Ну да. — притворно сердится моя малышка. — Навертела мне с пол-жопы носорога, а мне трескай.

Фух, как хорошо. Моя язва потихоньку возвращается. Наконец, хоть такие проявления. Пусть сердится, притворно или по-настоящему. Пусть делает что угодно, только не безмолвно сидит с пустым взглядом.

Сижу у ее ног и смотрю, что ничего не осталось на подносе.

— Давай-давай. Не разговаривай. — свожу брови.

Маша съедает все и какао выпивает. Ну и сколько она питалась, как воробей? Черт знает что творится! Мы не созванивались около недели и тут такое. Ну ни на минуту нельзя оставить!

Стерегу ее состояние. Вроде бы отошла немного. Дышит ровнее, взгляд яснее стал. Но надо еще ей проговориться, чтобы легче стало.

— Успокоилась?

— Ну…да..

— Давай тогда. Набирай воздуха в грудь и вещай! — требую я.

— Залетела я, Лад. Чего вещать особо?

— Голосишь о чем? Почему Филатов не в курсе? Все ж хорошо было, ну?

Машка впадает в оцепенение и долго собирается духом, чтобы сказать. Несколько раз порывается, но тормозится. Не мешаю. Просто не дышу. Пусть как идет. Наконец, собрав по организму всю силу воли, тихо начинает перебирать слова.

— Лад, я когда узнала, то, что сказать. Плакала, конечно. Не ожидала. Знаешь, Егор замечательный, но не думаю, что эта прекрасная новость его сильно обрадует. Я боюсь ему говорить, понимаешь? Поэтому решила, что ему знать необязательно. Глупо, да? — вопрошает она меня.

— Глупо, конечно! — сразу соглашаюсь. — Ответственность несут двое. И, мне кажется, что на счет Филатова ты сильно заблуждаешься.

— Он звонит, пишет постоянно. Даже домой приезжал, представляешь? Попросила бабушку проводить его. Наверное, думает обо мне черт знает что. — вздыхает Манечка — А я не могу ему сказать, вдруг бросит меня! Хотя, наверное, уже…

— Ну вот видишь, Мань! Если бы он к тебе ничего не чувствовал, то не выяснял, почему ты решила прекратить общаться с ним!

— Наверное. Не знаю. Но беременность в моем возрасте…Все сложно. Не знаю, как сказать ему. Струсила, вот и все дела. И сейчас боюсь. — еле слышно кается Маша.

Мы замолкаем. Даю ей немного подумать, не трогаю пока. И вот в этой звенящей тишине, раздается звук оповещения на моем телефоне. Беру трубку, мажу по экрану.

Спартак:«Не мое дело, но Филатов скоро в дурку попадет из-за твоей Машки. Уговори ее встретится с ним. Скучаю. Хочу тебя видеть. Когда сможешь?»

Сердце екает. Спартак. Душу в себе ни к месту выскакивающую радость. Он скучает.

Но прежде надо устроить встречу для Егора и моей непокорной подруги. Смотрю на Машу и говорю, не терпящим никаких возражений, голосом.

— Ты встретишься с Егором. Я скажу где и когда. А сейчас быстро под горячий душ и отсыпайся. Пошли! Приведу тебя в порядок.

Маша покорно вздыхает, протягивает мне руку, и я тяну ее за собой. Отведу в ванну и вымою волосы, причешу ее. Я не брошу тебя, моя маленькая. Буду во все помогать. Все будет хорошо. Мы справимся!

Мне кажется это самый мрачный день в универе за все это время. Тихо сидим с Машкой, почти не разговариваем. Она вообще взгляд не отрывает от стола. Без конца что-то пишет. Если не лекции, то рисует какие-то каракули. Моя вчерашняя работа пошла насмарку. Машка трясется и колотится. Тут же Филатов, смотрящий на нее глазами больной, бездомной собаки. Я перевожу взгляд то на него, то на нее. Потрясающая ситуация. Ведь видно, что их приколачивает друг к другу, как сильнейшие магниты, но одна из этих притягивателей усиленно демонстрирует свое абсолютное бездействие. Вот два дурака!