Книга Спартакилада, страница 88 – Хелен Кир

— Да все равно. — безразлично говорит Егор.

И тут я впадаю в крайнюю степень охуевания. Для Филатова музыка, как для обычных смертных просто дышать. Он помешан на ней. Живет нотами и аккордами. Сколько его помню, столько Егор с гитарой. И музыкальный Олимп падает к его ногам все ниже и ниже. И тут такое выдать. Хотя, о чем я. Любовь, мать ее..

— У меня есть идея одна. Я попробую узнать, но ничего не обещаю. — готов нагородить ему всякого, только бы вышел из этого состояния.

— Правда? — вскидывает голову Егор — А как? И когда? Подожди. — с удивлением смотрит на меня — И через кого ты собрался узнавать?

— Какая разница? — ухожу от ответа.

— Догадываюсь. — тускло улыбается Филатов.

— Заткнись. — беззлобно отвечаю ему.

— Ну все равно поздравляю.

— Да не с чем пока. Зыбко все. И сука в тайне. — кривлю лицом.

Егор ничего не отвечает, сидит задумавшись над чашкой горячего чая. Смотрит на жидкость, как будто хочет в ней что-то увидеть, одному ему известное.

— Ладно, Спартак, спасибо, что приехал, послушал мое нытье. И, как будет инфа, ты, это. скажи сразу. А то боюсь в дурку попаду. Крыша отъедет на хрен.

Киваю, конечно. Тут вообще без вопросов. Мы прощаемся, стоим еще немного около машин, разговариваем и разъезжаемся.

Вот такие дела. Любовь, она такая! Наверное. А может и хуже. В этом я буду долго убеждаться потом, как покажет время.

— Лад!

— Да, дедунь! — откликаюсь я.

— Ты где была? — вопрошает мой прекрасный, прищурив взгляд.

— Я..это… там. — блею я, ну не придумала, что ответить.

— Ого! Это новое место какое-то? — издевается он.

— Пффффф. Короче по делам ездила! — выкручиваюсь, как могу.

— А что глаза блестят так? И довольная, гляньте на нее, прям сияет! — подозрительно смотрит мой Адам.

— Ладааа, — раздается спасительный зов бабушки — иди, детка сюда.

Пробормотав извинения под нос, подрываюсь к ней. Ба говорит, что меня срочно искала Маня. И как-то странно себя вела. Начинаю волноваться и отпрашиваюсь еще на пару часов. Быстро еду к подруге.

Торможу, выпрыгиваю из машины и несусь в дом. Слава небесам, она одна. Родители на работе, так что огромное помещение в нашем распоряжении. Машка встречает меня весьма нейтрально. Рассеянно отвечает на мое приветствие. Немного теряюсь, это совсем не в ее духе. Странно, что же могло такого случиться?

Идем в столовую, где располагаемся на удобных стульях. Я сажусь, и скрестив руки, наблюдаю за подругой. Пока молчу. Маша бледная, как поганка, непривычно молчаливая и растерянная. Под глазами залегли явные тени. Сидит, сжимая в побелевшими пальцами свою любимую кружку с долматинцами. Не знаю, но кажется, что руки и те посинели.

Я пока молчу. Но и Маша не начинает разговор. Замечаю, что в какой-то момент ее тонкие пальчики подрагивают и глаза наливаются слезами. Два тонких прозрачных ручейка звонко падают в кружку с какао. Замерев, смотрю на неровные движения жидкости в ее посудине. Как во сне, восприятие действительности замедляется. И она замирает, уперевшись в поверхность стола. Застывает.

Ну нет, так не пойдет, надо реанимировать Маню любыми путями.

— Маш, — осторожно спрашиваю я — что произошло?

Она дергается судорожно, со всхлипом выдыхает. Необычно низким, перехватанным голосом, тщательно выговаривая буквы, сообщает: