Книга Спартакилада, страница 77 – Хелен Кир

Привлекает, примагничивает, вяжет толстыми нитями. Купаюсь в звездном взгляде, тону, гибну. Мне кажется, что я медленно умираю. Только не от боли, а от эйфории, экстаза, несоизмеримого удовольствия. Пальцы горят и покалывают. Хочу ощущать, прикасаться к нему. Срывает стоп, и я сама трогаю его везде. Обнаженную грудь, крупные плечи. Пока веду по ним руками, Спартак прикрывает глаза и шумно, тяжело дышит.

Его реакция заводит, дарит уверенность, что ему нравятся мои касания. Чувствую под своими ладонями, как его тело покрывается мурашками. Взгляд, брошенный на меня, из-под полуприкрытых ресниц, возносит на невероятную высоту.

Целую. Сама. Так целую, что дрожим оба. Не могу оторваться. Сладкий, вкусный язык отвечает мне. Боже, эти губы…Никто и никогда меня так раньше не целовал. Спартак пытается контролировать себя изо всех сил, но все же срывается. Он лихорадочно лезет мне под джемпер, гладит голую кожу спины, шарит везде, где только достанет.

Я вздрагиваю. Руки то прижимают, то еле прикасаются. То усиливают напор, то ослабляют. Пальцы, словно невесомые бабочки, выводят узоры на голой коже. Даже это простое движение дезориентирует и заставляет сознание то пропадать, то появляться.

На месте устоять невозможно, качает, нет твердой почвы под ногами. Не пол, а трясина. Переходим с места на место, не отрываясь друг от друга. Да и как устоять, когда ноги подкашиваются. Дыхание сбито, движения рваные, хватаемся друг за друга, не прерываем телесный контакт. Если отлипну сейчас от него и прекращу ощущать, задохнусь и умру.

Спартак подхватывает меня, закидывает мои ноги себе на бедра и куда-то несет. Все равно куда. Мне все равно! Мне так хорошо в его сильных руках. И пусть меня проклянут все, но сейчас ни за что не откажусь, чтобы не предложил. Не смогу.

По пути все еще целует, ласкает горячим языком горящую кожу. Каждый след его губ оставляет на мне пылающие метки, ладони жгут, плавят. Языки сплелись, губы впились. Бьет волнами тока. Как не сойти с ума и остаться хотя бы немного в здравом уме? Страсть, граничащая с безумием. Опускаю губы на его шею, касаюсь кожи, веду по ней губами. Спартак вздрагивает и сильнее сжимает мои бедра, ускоряет шаги.

…Заносит меня в комнату и бросает на кровать. Тут же ложится сверху, нависает надо мной на вытянутых руках. Смотрит не отрываясь, словно путник, бродящий по изнуряющей пустыне и вдруг обретший источник воды и тени. Его губы что-то шепчут. С трудом разбираю. Я практически оглохла от происходящего. Лицо Спартака выражает крайнюю степень сногсшибательной разнеженности. Я отзеркаливаю, потому что мне тоже важно, чтобы знал, что я…что мне…не все равно.

— Ты пришла….Моя…Со мной — перебирает он слова, не прекращая гладить.

— Спартак… я… — пытаюсь что-то сказать.

А что сказать, я все забыла.

И как вспомнить, когда главное, что я с ним сейчас. Что мы здесь, вдвоем. И так нуждаемся друг в друге. Если сейчас он прекратит ласкать меня, то, кажется, организм перестанет функционировать. Он мой генератор, который держит жизненный ресурс. Мое сердце, мой разум. Мое все.

— Молчи. Ничего не говори. Потом. — шепчет в губы.

Задирает мягкую ткань джемпера и смещает бралетт. Нежно касается груди сначала губами, а потом захватывает в рот и катает соски между зубами, окутывает влажным горячим языком. Удовольствие запредельное, особенно когда дует на них.