Книга Спартакилада, страница 55 – Хелен Кир

У девушки перекашивает лицо. Она выдает щедрый симбиоз злости, ненависти, но не человечески перебарывая себя, произносит.

— Учти, Спартак, я не отдам тебя просто так. Это временное помутнение. Готова простить, если одумаешься прямо сейчас. Ну? Смирись, мы отличная пара и прими это, как факт. — настойчиво смотрит на меня.

Это всё. Мое терпение исчерпало все лимиты. У Куликовой безумный и одержимый вид сумасшедшей идиотки. Её трясет и колошматит, донести информацию до нее сейчас самой бесполезное дело.

— Отвали уже. — бросаю ей и ухожу.

— Ты пожалеешь, Архаров. И курица эта тоже пожалеет, испорчу жизнь Киратовой! Я все сделаю, чтобы у тебя не получилось с ней ничего! Ты слышишь, мудак! Будешь сам просить быть с тобой, сам приползешь ко мне, ты понял! — визжит мне вслед, захлебываясь злобой.

Поднимаю руку, оттопыриваю средний палец и трясу в воздухе. Не поняла словами, пусть поймет жестами. Слова Светы гудят в моей голове, но не придаю значения ее словам. Если бы знать тогда, поступил бы по-другому.

Взлетаю в седло и делаю несколько кругов по арене ипподрома, с каждым из которых выдыхаю все больше и больше.

Приходит относительное успокоение. Перебираю разговор со Светланой. Думаю, что она не решится причинить Ладе неприятности. Хотя, зная ее подлючую натуру, немного сомневаюсь.

Куликова не терпит конкуренции.

В любом случае, при любых обстоятельствах я огражу Киратову от неприятностей.

Сама мысль о том, что Лада может из-за чего-то расстроится, обволакивает беспокойством.

Я не хочу, чтобы она огорчалась и-за всякой ерунды.

Топит непреодолимое желание увидеть ее. Меня сносит физический голод по ней.

Достаточно просто будет взять за руку и, возможно, немного отпустит.

Кому я вру? Если я возьму Ладу за руку, оттащить меня можно будет от нее только силой, первый не отпущу.

К концу тренировки практически сваливаюсь с Кастора. Измотал себя до бессознательного состояния. Так надо. Устать, уснуть, приехать в универ и увидеть её-мою Ладу!

— Спартак, все в порядке? — осторожно спрашивает мама.

Мама…

Единственная женщина, с которой я веду себя, как самый достойный сын на свете. Вот и сейчас смотрю на нее и восхищаюсь. Светлый костюм безупречно сидит, аккуратная прическа, безукоризненная осанка. Одно сплошное достоинство, икона женщины. Присев на краешек стула, изящно держит в руке кофейную кружку.

— Мам, все в порядке. Что именно тебя интересует? — тихо спрашиваю я.

При серьезном разговоре, мы всегда беседуем спокойно, внятно и аргументированно, без лишних эмоций. Она приучила так, с детства.

Отставив чашку на стол, внимательно смотрит. Я жду. И мама все еще молчит. Наконец, еле слышно делает вдох и произносит.

— Милый, твоя мать достаточно наблюдательная женщина для того, чтобы понять, с ее сыном что-то происходит. Ты ведешь себя в последнее время отстраненно, весьма задумчив, местами рассеян. Я понимаю, что в вузе ты один, дома с нами другой, но мы никогда не вмешивались и не руководили тобой, не указывали, как жить. — мама стучит ногтями по столу — Дальше продолжать?

Я мрачно киваю.

— Скажи, как у тебя дела с Куликовой? Вы всё еще вместе?

— Мам, прекрати, зачем тебе это? Ты же не собираешься узнавать подробности? — в удивлении поднимаю брови.

Мать понимала, что я далеко не святой и все прелести бытия присутствуют в моей жизни очень активно и весьма бурно, но мы никогда о подобном не говорили. В свое время отец завел меня к себе в кабинет и прямо объяснил, как надо вести себя во всех аспектах на этапе взросления и больше мы к этой теме не возвращались.