Книга Спартакилада, страница 53 – Хелен Кир

Она тесная, влажная, течет, хочет меня тоже. Я ощущал это каждой клеткой своего долбанного, одержимого ею тела. Факт осознания взаимности принял не сразу, не мог поверить, но мокрые насквозь трусики убедили в обратном. Меня закоротило, когда вошел в нее. Сначала не понимал, как снова начать дышать. Блядь, даже сейчас стоит так, что дрова можно колоть, аж больно. Сжимаю член у основания, чтобы как-то притупить, сдавленно выдыхаю.

Она хотела меня так, как и я ее. Она хотела!

Пытался быть нежным, Лада тесная, узкая, боялся навредить. Но потом срывался и трахал так, как никого и никогда в моей жизни. Давал концентрацию нежности, какую только мог, всю собрал. Она охуенная! Тонкая, изящная, грациозная, манящая. Так сладко замирала, когда было особенно хорошо. Её взгляд плавил меня, я видел, что нравлюсь ей, что все это не просто так.

Это понимание окрыляло, вдохновляло и пугало. С ней хотелось быть хорошим, дающим уверенность, с ней просто хотелось всего. Всю жизнь слыть у всех на устах высокомерным говнюком и тут такое: готов весь мир положить к ее ногам, только бы была со мной.

Тот, момент, когда она легла мне на грудь, не заботясь о том, что моя сперма размазана между нами, открыл мне последнюю грань. Я понимал, что рождается в моем сердце по отношению к ней, но до конца этот факт не признал. Думал, что просто доминирует желание переспать с ней и попутно рождает весь спектр разрушающих эмоций. Всю мою сознательную жизнь я только беру, использую, эксплуатирую, употребляю, но никогда не даю. До Лады не видел смысла в этом простом действии, а ей хочется отдать все, что есть и даже больше.

А потом случился весь этот треш. Я понимал, что она не станет слушать ничего, но все равно бесконтрольно качнулся в ее сторону. Бросив на меня убийственный взгляд, Лада быстро исчезла.

Поднимаю себя с пола, бросаю взгляд на часы. Два часа просидел унылым дерьмом. Иду в ванную, чтобы умыться. Хмуро рассматриваю себя в зеркало. Небритый мрачный демон. Надо приходить в себя и ехать на тренировку. Иначе Сабуров меня расстреляет, занятия по верховой езде никто не отменял. Да и Кастор ждет.

Бросаю в сумку экипировку, переодеваюсь и выезжаю в конный клуб. Мрачные симфонии классической музыки, звучащие в машине, не добавляют ничего хорошего моему раздолбанному состоянию. Паркуюсь и выволакиваю себя из тачки.

Только когда ступаю на территорию клуба, немного успокаиваюсь. Это единственное место, где я настоящий, живой. Это мое пространство физической и духовной силы. Сразу направляюсь в конюшню. Бросаю у стойла сумку. Кастор стоит, внимательно косит на меня сливовыми глазами, всхрапывает. По мере того, как открываю дверь, конь перебирает ногами и машет головой.

Вынимаю из кармана сахар и отдаю ему. Кастор съедает и кладет мне голову на плечо, замирает. Мой катализатор, мой дитёныш, но ему тоже бывает не хорошо. Вижу, что мой конь сегодня не особо в прекрасном настроении, впрочем, как и я, поэтому успокаиваю его. Обнимаю и поглаживаю гриву.

Поднимаю сумку и иду переодеваться. Раздевалка пустая, это хорошо, ни с кем не хочу разговаривать. Неспеша надеваю экипировку: бриджи, мягкие жокейские сапоги, перчатки. Какое-то время сижу, откинувшись на стену. Но надо двигаться, выхожу в коридор и вижу, как навстречу идет Света.