Книга Спартакилада, страница 104 – Хелен Кир

Какая на хуй судьба! Что он несет. Они что, решили, как ей жить?

— Она тоже все, что у меня есть. Это понятно?!

Киратов грустно усмехается и ничего не отвечает. Машет рукой в сторону кушеток, стоящих вдоль стены. Отходим и присаживаемся.

— Сложный перелом ноги со смещением, многочисленные ушибы, гематомы и сотряс-вот цена твоего «все, что есть» — безжалостно припечатывает, но у меня вместе с тем, наступает короткое облегчение от того, что Куликова наврала.

Упираю руки в колени и обхватываю голову руками.

Ей больно.

Если бы я мог взять эту боль себе. И, по-своему, он прав, я виноват. Надо было по-иному поступать. Теперь не вернешь. Смотрю на Киратова, он отвечает мне тяжелым взглядом.

— Она в сознании?

— Да, все сделали, как надо.

— Я хочу ее видеть. — иду сразу на «вы».

— Нет! — прибивает он — Я сказал в начале, если не услышал, ты больше не подойдешь к ней. Разговор окончен.

Блядь, перебор! Вскакиваю с кушетки и меня накрывает.

— А вы ее спросили? Хочет она меня видеть или нет? Почему решения за нее принимаете? М? Или что, думаете я просто так, из любопытства пришел? Вы. да по хер! Я все равно пройду к ней!

Буром пру к палате. По хрену. Никто не остановит. Решатели херовы! Это наша жизнь, и нам определять, что делать дальше. Егор Адамович хватает меня за плечо и тянет назад.

— Ты глухой? Что ты наглый такой? — дергает меня назад — Я увезу ее. Год учебный закончен. Вы больше не увидитесь. Так яснее?

Разворачиваюсь к нему лицом. Передо мной разъяренный буйвол. Но и я сейчас не сахар ни хрена! Потом доходит смысл сказанного. Увезет…

Они ее увезут? Куда? В Лондон?

— Вы не можете ее увести. Я ее люблю. И она. Я уверен, она тоже меня любит. — все, что могу сказать сейчас.

— Давай. Уходи. — подчеркивает он.

Выворачиваюсь из стальных тисков и с силой сбрасываю руки. Ядерный взрыв в моей голове разносит все к чертовой матери. Но на задворках сознания все еще держусь, чтобы не наброситься на Киратова. Буквально тяну себя поводком назад. Да они тут все охренели просто!

— Значит, увезете? — глухо переспрашиваю его.

— Не сомневайся даже. — быстро подтверждает.

Промаргиваю смог, фокусируюсь на глазах ее отца, яростных и бескомпромиссных.

— Ну давайте. Только ненадолго получится.

— Да правда? — язвит Киратов.

— Да правда. — вторю ему в тон. — Она моя. Не ваша. Вы хорошо слышите? — тщательно проговариваю, прямо глядя на него.

Терпение Егора Адамовича лопается, и он хватает меня за шею. Вот, блядь, каска сейчас пригодилась бы.

— Егоррр! — раздается грозный рык деда Адама.

Пришел глава киратовского прайда. Моя смерть откладывается.

— Спартак, выйди, подожди. — холодно кивает он мне.

Разворачиваюсь на пятках и, чеканя шаг, выхожу на улицу. Надо думать, как проникнуть к Ладе в палату. Родичи не уйдут, возможно, ночью, если кто-то из них уснет, то есть маленькая возможность. Нам нужно поговорить. Очень. Гоняю в голове, кому дать денег, чтобы пропустили. Все равно, сколько запросят, тут даже речь о сумме не идет. Я готов отдать все.

Позади скрипит дверь, обернувшись, вижу Адама. Он один. Может это и к лучшему. Остановившись около меня, он достает пачку сигарет, достает одну и прикуривает, выпуская из себя густые клубы дыма. На меня не смотрит. Ну это понятно почему. Я бы тоже не смотрел в их случае, поэтому и пригибаюсь, выражаясь фигурально.