Книга Хрустальная ложь, страница 283 – М. Эль

В этот момент дверь кабинета распахнулась вновь, и в неё ворвалась ещё одна группа охранников, их лица были серыми от ужаса.

— Босс… — голос молодого охранника дрожал, его глаза бегали по комнате, избегая взгляда Виктора. — Босс…

— Что ещё, черт возьми?! — Виктор чувствовал, как земля уходит из-под ног.

— В порту Нью-Джерси… нашли тело.

Сердце Виктора остановилось. Замерло, словно пытаясь отрицать услышанное. Он не поверил. Он отказался слышать, отказался принять этот новый удар.

— Какое тело? — Его голос был странно глухим, как из подземелья.

— Женщ... женское, босс. С татуировкой. Лилия.

Лилия. Лилия Андрес. Её фамильный герб.

— Нет, — тихо сказал мужчина, его мир рушился. — Бредятина. Она не могла.

Ночной Нью-Йорк был серым и тихим — слишком тихим для города, где обычно всегда что-то кричит, ревёт, злится. В эту ночь огни Манхэттена казались потускневшими, а гул затих, словно сам город замер в предвкушении катастрофы. Весь район Бруклина, где ещё недавно возвышались массивные склады, был перекрыт — полицейские и пожарные оттеснены за три квартала, их сирены молчали, не смея нарушать установившуюся тишину. В центре этого разрушенного ада, среди тлеющих руин, искорёженного металла и запаха гари, стоял человек, которому весь этот хаос принадлежал.

Виктор Энгель. Его чёрный костюм был безупречен, несмотря на окружающую пыль, небрежно накинутое пальто скрывало широкие плечи. Руки засунуты в карманы, словно он лишь прогуливался по парку. На лице — ни единой эмоции. Глаза… опасно спокойные, холодные, как зимнее небо перед снегопадом. Вокруг него бегали его люди, тени мелькали в свете прожекторов. Кто-то докладывал о масштабах взрыва, о невосполнимых потерях. Кто-то ругался сквозь зубы, оценивая ущерб. Кто-то говорил, что нашли тело. Но никто не решался подойти ближе, чтобы нарушить его молчание, чтобы столкнуться с этой пугающей невозмутимостью.

Наконец, один из подчиненных, молодой парень, чьё лицо было бледно от шока, всё же набрался смелости и сделал шаг вперёд.

— Босс… тело нашли. Женское. Обгорело почти полностью, идентификация затруднена, но… одежда… похожа на ту, что она носила.

Виктор не пошевелился. Он даже не моргнул. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь руины, в пустоту.

— Где? — Голос был низким, глухим, лишённым всяких эмоций.

Парень кивнул в сторону дальнего угла склада, где огонь уже потушили.

Там, среди искорёженного металла, обугленных балок и едкой гари, под белой тканью, которую ветер слегка шевелил, лежало тело. Окурившееся, маленькое, хрупкое — настолько, что издалека действительно напоминало её. Пожарные уже заканчивали осматривать место, их лица были мрачными.

Но не для него.

Он уже знал.

С первой секунды, как услышал про взрывы, про «похожее тело», про записку, оставленную в одном из складов, чудом уцелевшую, с одной лишь короткой, холодной фразой: «должница возвращена земле» — он уже понял. Он почувствовал.

Это она.

Точнее — её почерк.

Не в буквальном смысле. Валерия Андрес никогда не делала очевидных убийств. Она делала очевидные послания. И это было посланием. Ясным. Громким. И крайне личным.

Но он всё равно подошёл.

Медленно. Уверенно. Каждый его шаг по разрушенному полу был полон неизбежности.

Когда он оказался в нескольких метрах, его голос прозвучал низко, как раскат грома, от которого, казалось, дрожали уцелевшие стены: