Книга Хрустальная ложь, страница 215 – М. Эль

— У меня тоже срок, — ответил он.

— Ну вот и работай.

Девушка не заметила, как он снял свой пиджак и накинул на её плечи, оберегая от ночной прохлады. Не заметила, как он переставил её ноутбук так, чтобы она не сутулилась, заботясь о её осанке. И не заметила, как его пальцы провели по её щеке, нежным, ласковым движением.

Но заметила другое: как он впервые по-настоящему попросил, его голос был полон нежности, почти мольбы:

— Пойдём спать. Ты уже не видишь текст.

Она устало подняла глаза.

— В… твоей спальне?

— В любой, где ты захочешь, — его ответ был спокойным, не оставляющим места для сомнений.

Она уснула почти сразу — на диване в его кабинете, погрузившись в глубокий, восстанавливающий сон. Он же сидел рядом часами, держа её за руку, чувствуя её тепло и слабое биение пульса.

И впервые он думал не о власти, не о преступлениях, не о войне кланов. А о ней. О её упрямстве, о её силе, о её способности быть такой, какая она есть, не прогибаясь под чужие правила. Он думал о её смехе, о её раздражении, о её нежных прикосновениях. И в этот момент он понимал, что нашёл нечто гораздо более ценное, чем все сокровища мира. Он нашёл её.

...

Дом Энгелей был тихим в это утро. Слишком тихим. Виктор сидел за столом в кабинете, просматривая документы, когда услышал её шаги — лёгкие, но напряжённые, будто она шла против своей собственной тени.

Он поднял взгляд.

Валерия стояла у двери. Серьёзная. И немного… потерянная.

Она никогда не была потерянной.

— Виктор… — начала она и замолчала, собираясь с духом.

Он сразу отложил бумаги. — Что-то случилось? — мягко.

Валерия прошла внутрь, не садясь. Перешагнула через ковёр, обошла кресло, остановилась ровно напротив него — близко, слишком близко, чтобы просто говорить о делах.

— В Америке… — она вздохнула, теребя рукав свитера. — Есть же… одноразовые номера?

Виктор моргнул. Он знал её достаточно, чтобы понять: это вопрос не про технику.

— Есть, — осторожно ответил он. — Зависит от штата, но можно сделать. Тебе зачем?

Она понизила голос. Её взгляд упал, как будто она боялась увидеть его реакцию.

— Я хочу позвонить родителям.

Тишина легла между ними, как тяжёлая ткань. Ни злости. Ни страха. Ни напряжения. Просто… признание. Голое, честное. Боль, наконец вырвавшаяся наружу.

Виктор медленно поднялся со стула.

— Только им? — спросил он тихо.

Валерия кивнула.

— Да. Только им. Не клану. Не совету. Не разведке. Только… маме. Папе. — её голос дрогнул. — Я… я даже не знаю, как они там без меня. Я узнаю от Луизы, но это не то. Я хочу услышать их голоса. Хоть раз. Хоть секунду. Не знаю почему сейчас, спустя столько времени...

Виктор подошёл ближе. Она редко позволяла себе быть такой мягкой. Такой хрупкой.

— Тебе не нужно быть сильной каждую секунду, змейка — прошептал он, но в этот раз его голос был нежным, почти предостерегающим.

Её глаза дёрнулись, как будто она хотела возмутиться, но внутри уже не было сил сопротивляться.

— Не называй меня так, — пробормотала она, отворачиваясь.

— Но тебе нравится, — усмехнулся он, подходя ближе и беря её за руку. Он мягко сжал её пальцы, заставляя Валерию поднять на него глаза.

— Нет.

— Да. Ты же знаешь, что нравится. Просто не хочешь признаваться, моя вспыльчивая девочка.

Она выдохнула:

— Виктор…