Книга Хрустальная ложь, страница 210 – М. Эль

Позже, когда они вернулись в его дом, Валерия, укрывшись пледом, уснула прямо на диване, рядом с потрескивающим камином. Он сидел рядом, молча, наблюдая за тем, как её грудь поднимается в ровном ритме сна. Протянул руку, осторожно убрал прядь волос с её лица, которая упала ей на глаза.

— Mon coeur, — прошептал он, его голос был наполнен нежностью и невысказанными словами. — Моя храбрая. И теперь — моя.

Она что-то пробормотала во сне, легкое, невнятное слово, которое растворилось в тишине комнаты. А затем, уголки её губ тронула безмятежная, чуть заметная улыбка. Улыбка человека, погруженного в глубокий, спокойный сон, свободного от всех забот и напряжений.

…

Утро началось иначе, чем все предыдущие. Без привычной тревоги, без мыслей о судах и обязанностях, о холодных контрактах и невидимых битвах. Просто — солнце, прорывающееся сквозь приоткрытые занавески, наполняя комнату мягким, золотистым светом. Запах кофе, доносившийся из кухни, был особенно приятным, а тихое дыхание рядом — самым успокаивающим звуком на свете.

Валерия открыла глаза, лениво переворачиваясь на другой бок. Виктор уже сидел у окна, в его любимой рубашке с закатанными рукавами, и читал документы. Его лицо было спокойным, словно сотканным из утреннего света, падающего на скулы, а пальцы привычно скользили по строкам, в которых, вероятно, таились судьбы целых кланов.

— Ты с утра уже за бумагами? — спросила она хрипло, уткнувшись носом в подушку, пытаясь ещё удержать остатки сна.

— Кто-то же должен приносить деньги в этот дом, пока одна особа спит, — отозвался он без отрыва от чтения, его голос звучал ровно, но с едва уловимой интонацией, намекающей на их новую реальность.

— Какая особа? — фыркнула она, подтягиваясь под простыню, её голос уже приобрёл обычную бодрость. — Я работаю не меньше тебя.

Мужчина поднял на неё взгляд, прищурился и хмыкнул, в его глазах мелькнуло озорство. — Ага, особенно по ночам.

— Виктор! — она запустила в него подушку, и та, мягко ударившись в плечо, вызвала его смех. Оба прекрасно знали, что так далеко еще не заходили.

— Шутка. Вот и проснулась, ma chérie.

Он подошёл, поцеловал её в висок, его губы были тёплыми, и поставил на тумбочку чашку с дымящимся кофе.

— Вставай. Сегодня я решил проверить одну безумную теорию.

— Какую?

— Что будет, если ты поживёшь со мной хотя бы день, не ломая мне мозг.

Они выехали вместе. Это было так просто и в то же время так значимо. Он — в своей чёрной, всегда безупречной машине, она рядом, с ноутбуком на коленях, волосы собраны небрежно, в руке — стаканчик с капучино.

— Ты выглядишь так, будто мы женаты лет пять, — пробормотал он, бросив на неё быстрый взгляд.

— А ты выглядишь так, будто уже устал, — не отрываясь от экрана, ответила Валерия, её пальцы скользили по клавишам.

Виктор рассмеялся. — Господи, и ведь я всё равно люблю тебя именно за это.

— За что? За то, что я стерва?

— За то, что ты — правда. Без маски. Даже когда раздражаешь.

Девушка взглянула на него мельком — и не смогла не улыбнуться. Это было, пожалуй, самое искреннее признание, которое она когда-либо слышала.

— Ладно. Приму это как комплимент.

К обеду он заехал за ней из суда.

— Ты чего здесь? — удивилась Валерия, выходя из массивного здания, её голос звучал с ноткой привычного скепсиса. — У меня ещё дела.