Книга Хрустальная ложь, страница 206 – М. Эль

— Перерыв, — сказал Виктор мягко, его голос был полон заботы.

— У меня ещё три отчёта, — ответила она, не поднимая глаз, её пальцы всё ещё скользили по экрану.

— И у тебя есть босс, — усмехнулся он. — Он велел отдыхать.

Она взглянула на него из-под ресниц, чуть улыбнувшись. — Серьёзно?

— Абсолютно.

Виктор опустился рядом, глядя, как она сосредоточенно печатает.

— Знаешь, ты опасна, — произнёс он задумчиво.

— Чем?

— Тем, что я больше не боюсь доверять. Ни одному человеку не позволил бы сидеть над делами клана. А ты — просто сидишь. Без страха. Без корысти.

Валерия кивнула, глядя прямо в его глаза, в которых теперь читалось не только властное спокойствие, но и глубокое, тёплое чувство. — Я не из тех, кто предаёт.

— Я знаю.

Позже, уже ночью, они лежали в постели. Огни города пробивались сквозь шторы, рассыпаясь мягким светом по её плечам, по его руке, обнимающей её. Валерия лежала рядом, уткнувшись в его грудь, пальцами лениво рисуя круги на его коже.

— Твоя мама? — тихо спросила она, указав на фотографию на прикроватной тумбочке, на которую её взгляд упал случайно.

Виктор обернулся.

— Да, — ответил он спокойно, но в голосе дрогнула нота грусти, которая была так редкой для него. — Её убили враги отца.

— Прости.

Девушка взяла фотографию в руки. Женщина на ней была красивой, сильной, с умным, проницательным взглядом. И Виктор очень на нее похож внешне. Те же пепельные волосы, те же глаза цвета неба. Даже ямочки на щеках при улыбке.

— Она была потрясающей, — прошептала Валерия, ощущая чужую боль, как свою.

— Да. Она была той, кто учил меня любить, даже когда мир рушится.

Они замолчали на пару минут. Тишина не была неловкой — она была наполненной, глубокой, как будто между ними шла тихая исповедь, где слова были излишни. В этой тишине рождалось новое "мы", построенное не на общих делах и интригах, а на общих воспоминаниях, общих чувствах и общей, пусть и ещё неопределённой, надежде.

— А твоя семья? — спросил он в ответ, и в его голосе читалось неподдельное любопытство. Он хотел знать о ней всё, каждую деталь, каждый штрих её прошлой жизни, который делал её такой, какая она есть.

Валерия улыбнулась, но улыбка её была грустной, словно тень прошлого, лёгким облаком набежавшая на её лицо.

— Большая. Слишком. Иногда кажется, что я часть какого-то грандиозного театра, где все играют по заранее написанным ролям. Но я их люблю. И скучаю, — добавила она, её голос чуть дрогнул.

— Они тобой гордятся, — сказал он твёрдо, как будто произносил приговор.

— Возможно. Или проклинают, — она пожала плечами, стараясь придать своим словам лёгкость, но в её глазах читалось нечто большее.

Виктор повернулся к ней, его взгляд был полон тепла и понимания. Положил ладонь на её щеку, нежно, осторожно, словно касаясь хрупкого цветка.

— Ты упрямая. Но ты — свет, — прошептал он, его пальцы легко скользнули по её коже. — Даже если сама этого не замечаешь.

Она улыбнулась, чуть наклонив голову, чувствуя тепло его руки.

— Виктор, ты становишься слишком сентиментальным.

— Это твоя вина, — его губы коснулись её щеки, оставляя нежный, мимолётный след.

Валерия рассмеялась. Лёгким, счастливым смехом, который прогнал остатки грусти. И уткнулась в его плечо, чувствуя себя в полной безопасности.