Книга Я. Не. Жертва, страница 2 – Весела Костадинова

Тихо переведя дыхание, я поспешила к подруге, сидящей на втором ряду парт.

— Ну ты даешь, Лель, — прошептала Ксюха, подвигаясь и уступая мне больше места. — Вы с Пятницким в своем репертуаре, но сегодня ты превзошла себя.

— Сама в шоке, — буркнула я, бросая сумку на место.

— Как экзамен сдавать планируешь?

— На тройку, большее мне в любом случае не светит, так что стараться?

Подруга хотела сказать еще что-то, но Пятницкий развернулся и в упор посмотрел на нас, заставив обеих прикусить язык. Не знаю, как Ксю, а я свой закусила до крови. Лучше уж сейчас больше не провоцировать — достаточно на сегодня.

Когда год назад Геннадий Иванович первый раз вошел в аудиторию, среди женской части пронесся вздох восхищения: высокий, подтянутый и худощавый, с красивым аристократичным лицом, светлый шатен с голубыми, пронзительными глазами, он показался многим отличным объектом для флирта. Вот только мы, 20-летние студентки тогда еще третьего курса, наверняка казались ему малолетними куклами, о чем он четко нас и проинформировал, обрезав поползновения некоторых на корню. Ни флирт, ни демонстрации прелестей, ни круглые глазки и невинный вид не возымели никакого эффекта. Обломав о него зубки и коготочки, наши красавицы, как и множество девушек до них, смирились с сим фактом и оставили человека в покое. Более того, нам всем сейчас меньше всего хотелось попадать ему на глаза или, не дай бог, на острый, холодный язык — одной, двумя фразами он мог довести любого до слез или до кипения.

Мне в этом плане не везло больше других. К сожалению, еще в прошлом году я умудрилась испоганить отношения с Пятницким так, что на что-то выше тройки претендовать не могла, даже если бы получила Нобелевскую премию по физике. А по сему, по зрелому размышлению, решила особо не стараться, и уделить время тем предметам, которые были для меня действительно важны.

Прозвеневший звонок вывел меня из малоприятных дум. Зашумела аудитория звуками закрывающихся тетрадей и учебников, отодвигаемых стульев, голосами студентов.

Мы с Ксюхой покинули зал одними из первых, стремясь выглядеть спокойно, чтоб наш уход не выглядел постыдным бегством.

— Ты пойдешь сегодня на лабораторную работу? — спросила Ксюха, напоминая, что вечером могла бы быть еще одна встреча с «родным батюшкой».

— Нет, — я подтянула сумку на плече, — нужно маму навестить, а ты же знаешь, время посещения строго ограничено, — я поморщилась, мне всегда было нелегко говорить на эту тему.

— Ну ты можешь пойти хотя бы на начало, а потом отпроситься….

— Нет, — повторила я, — не хочу никому ничего говорить, тем более Пятницкому. До встречи с мамой посижу в кафе с Ритой.

Лицо Ксюхи перекосило, как от уксуса — две мои лучшие подруги терпеть друг друга не могли. И, положа руку на сердце, Ритка в этом была виновата больше. Яркая красавица-шатенка не терпела простых людей, таких, как Ксюха, с ничем не примечательной внешностью. Пожалуй, только эту черту характера Риты я никак не могла понять. Она часто называла Ксюху «серой мышью» и я, к моему стыду, даже как-то поддерживала это мнение. Но вот последние пол года такое обращение вызывало во мне раздражение. Может быть потому что именно эта «серая мышка» постоянно была рядом со мной и в прошлом году и в этом, поддерживая в непростой ситуации. Но и оставить дружбу с Ритой я не могла — как яркий огонь, она притягивала меня своим жизнелюбием и легкостью, весельем и радостью, которой так не хватало мне в последнее время.