Книга Территория сердца, страница 26 – Весела Костадинова

— Когда я принесла презентацию, Владислав Александрович выглядел уставшим, но был трезв, — выпалила я, чувствуя, как голос дрожит. — А потом… ему стало плохо, он упал. Рубашку я сняла, когда… когда засунула её ему в рот, чтобы он не прикусил язык. А волосы… — я судорожно сглотнула, чувствуя, как всё моё тело дрожит, — растрепались, когда я держала его голову.

Александр поднялся и сделал шаг ко мне, внимательно глядя в глаза. От его взгляда: холодного, тяжелого, мурашки прошли по всему позвоночнику.

Внезапно он поднял руку и пальцами задел мою шею. Едва ощутимо, но чувствительно. Осторожно, но так, словно ошпарил огнем.

— А это, — он обвёл пальцами красный след на моей шее, — это кто тебе оставил?

— Вчера… друг… — прошептала я, и мой голос дрожал, едва слышен, словно я не могла произнести слова из-за сковывающего горло страха. Ложь была глупой и топорной, и я знала это, но ничего не могла с собой поделать. Эти прикосновения, эти его пальцы, касающиеся моей кожи, забирали все мои мысли, все разумные доводы.

Он не убрал руку, продолжая медленно поглаживать мою шею, его прикосновения были почти ласковыми, но в этой нежности скрывалось нечто такое, что заставляло меня дрожать от холода и жара одновременно. Лёд и огонь. Я чувствовала, как внутри всё сжимается от этого противоречия, от невозможности понять, что именно он хочет сделать.

— Друг, говоришь? — протянул он тихо, его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Рука скользнула чуть ниже шеи к ключице, откровенно лаская и поглаживая, но я вздрогнула как от удара, дернулась всем телом.

— Хватит! — резко перехватила его за запястье и оттолкнула от себя.

Это движение было инстинктивным, внезапным, я сама не осознавала, что делаю, пока не почувствовала, как его рука выскользнула из моей. От неожиданности он слегка отшатнулся, его глаза сузились, и в них мелькнула тень раздражения и что-то ещё, что я не могла понять.

— Перестань, отец! — рявкнул и бледный Влад.

Александр насмешливо фыркнул, снова поворачиваясь к сыну.

— Хочешь, чтобы я перестал? — рыкнул он. — Вы оба лжете мне в глаза и хотите, чтобы я спустил это? Я по-вашему совсем дебил? Думаете не отличу свежие засосы от старых? Что, Влад, опять за свое? Опять тащишь в постель кого попало, стоит только девке в твою сторону глазками хлопнуть?

Я стояла в оцепенении, не в силах пошевелиться, чувствуя, как его слова бьют по мне, как ледяные осколки. Александр смотрел на сына с яростью, которая, казалось, готова была разорвать пространство вокруг нас. В его глазах полыхала злость и разочарование, и каждое слово, произнесённое им, казалось ударом, нацеленным не только на Влада, но и на меня.

Владислав, едва держась на ногах, попытался выпрямиться, его лицо исказилось болью и усталостью, но он не отвёл взгляда от отца.

— Она здесь ни при чём! — выкрикнул он, и его голос дрожал от гнева и слабости. — Ты всегда думаешь только самое худшее, но это не так, отец! Хватит винить всех, кроме меня!

Александр прищурился, его взгляд стал ещё более ледяным, и он сделал шаг вперёд, будто желая задать сыну ещё один удар.

— Ах, ни при чём? — его голос был пропитан сарказмом. — Ты тащишь в постель очередную девчонку, а потом прикрываешь её? Это твоё решение, да? Всё как всегда, Влад? Ты когда-нибудь возьмёшь ответственность за свою жизнь?