Книга Территория сердца, страница 142 – Весела Костадинова

— Он в шоке, — выдавила я, глядя на Сашу, и тут обнаружила то, что заставило меня оцепенеть от ужаса. Моя голова вдруг загудела, когда восприняла всю ужасающую картину: его рука безвольно висела, на голове сияла огромная ссадина, заливая кровью лицо, а нога была вывернута в таком неестественном положении, что у меня внутри всё сжалось. Но что заставило меня по-настоящему похолодеть, так это острый металлический штырь, глубоко вонзившийся в его плечо. Каждое его движение, каждый вздох, казалось, приносили ему невыносимую боль, но он сдерживал стон, не показывая, насколько плохо ему на самом деле.

— Пиздец, полетали, — раздался откуда-то сбоку почти спокойный голос.

Я резко развернулась и обнаружила Михаила Борисовича, лежащего на полу. Его ноги были придавлены массивным винтом. Сам он, приподнявшийся на локтях, был мертвенно бледным.

— Охуенно полетали, — повторил он, скривившись в слабой усмешке и бессильно падая на пол.

Я ощутила, как меня накрывает волна паники. Всё происходящее казалось кошмаром. Но времени на панику не было — нужно было действовать, и быстро.

— Саша, я… я найду аптечку, — прошептала, пытаясь подавить страх.

Быстро осмотрелась и увидела сумку, зажатую между обломками вертолёта. Руки дрожали, когда я выдернула ее из-под обломков, открыла и нашла аптечку.

— Сейчас… сейчас… — пробормотала я, направляясь обратно к Саше.

— Лучик, — прошептал он, его голос был слабым, но спокойным. — Сначала… Михаила… У него ноги…

Я почувствовала, как холод прошёл по телу, но кивнула, понимая, что он прав. Моя голова гудела от напряжения, но я заставила себя сосредоточиться.

— Михаил Борисович, я сейчас помогу, — сказала, подойдя к нему и пытаясь понять, смогу ли я освободить его ноги.

Если они у него раздроблены — ему пиздец. Если у него открытые переломы — ему пиздец. Если откроется внутреннее кровотечение… ну все понятно. Короче, шансов…. Маловато.

Я осмотрела упавший винт и выдохнула с облегчением — ноги сломаны в нескольких местах, но открытого перелома нет. Видать сильный у мужика ангел-хранитель.

— Эй! — громко крикнула я снова, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Помоги! Нам нужно освободить его, ты же не будешь сидеть здесь и выть до конца⁈

Парень не отреагировал. Его глаза оставались пустыми, а руки продолжали сжимать плечи. Он казался полностью поглощённым собственным ужасом, словно запертым в ловушке собственного сознания.

Я сжала зубы, чувствуя, как меня охватывает ярость. Времени на уговоры не было, и Михаилу Борисовичу нужно было помочь как можно быстрее.

— Ах ты, сука! — я подошла к парню и сжала его горло крепким захватом, чувствуя, как напряглись мышцы рук. Москвич сразу задёргался, его глаза расширились от страха, и он начал хрипеть, пытаясь избавиться от меня.

— Слушай, тварь, если ты сейчас решил сдохнуть — я тебе помогу, три минуты, и ты труп, а мне одной ношей меньше. Ты понял, скотина? Если хочешь жить, приди в себя и мне помоги, гандон московский! — он хрипел и дрыгался, но глаза оживали. Я чуть ослабила хватку.

Он кивнул, захлебываясь воздухом, и я отпустила его полностью. Парень, кашляя, обхватил шею руками, но в его взгляде больше не было той пустоты, что раньше.

— Поднимайся, — приказала я, показывая ему на Михаила Борисовича. — И помогай.