Книга Темный полдень, страница 82 – Весела Костадинова

— Будете ужинать со мной, Надежда? Я приготовила рагу с курицей….

Она отрицательно покачала головой, однако от чая с пирожными, которые я приготовила, не отказалась, за одним и показала, как правильно заваривать свой чай.

— Хорошие волосы, — неожиданно сказала она, коснувшись моих локонов. Её пальцы скользили по прядям, сильные, тёплые, привычные к грубой работе, но сейчас действующие с какой-то необычной мягкостью. — Сильные. И глаз хороший.

— Спасибо, — я немного смутилась тому, как легко она переступила черту личного пространства. Пальцы её аккуратно скользили по моим волосам, словно расчёсывая их невидимой щёткой, и в этом было что-то древнее, как будто она вела ритуал, о котором я не знала. — Говорят, я на мать похожа….

— Луншӧрика… — произнесла она тихо, и в её голосе прозвучала какая-то отрешённая нота, как будто она вспоминала что-то далёкое. — Волосы что золото, глаза как небо. В яркий полдень по полю идет, за порядком смотрит. Узьышт, Луншӧрика, восьт синъястӧ (Проснись, Луншорика, открой глаза.).

Её слова текли, как мелодия, и я слушала, завороженная, не понимая смысла, но чувствуя, что за ними скрывается что-то большее, чем просто комплименты. А она продолжала гладить мои волосы, её пальцы двигались уверенно и мягко, как будто она сама была частью этого странного ритма, будто читала меня, как книгу, которую я не могла прочесть сама.

Ее голос, движения, аромат чая в котором распустился невероятной красоты синий цветок василька, гипнотизировали меня, заставляя слушать.

— Хорошая ты пара ему, — внезапно сказала она, и эти слова словно вывели меня из транса.

— Что? — переспросила я, тряхнув головой, чувствуя, как волосы мягко бьют по щекам, и удивлённо огляделась, пытаясь понять, о ком или о чем именно она говорила. Мои волосы оказались идеально расчёсанными и сверкали на солнечном свету, как будто их только что тщательно уложили перед зеркалом.

— Сила к силе идет, сила силу дополняет, — женщина поднялась. — Многие хотят силу подчинить, но сила идет к тем, кто ее уважает.

Я только сейчас заметила, как сильно ее глаза напоминали глаза Дмитрия — яркие, зеленые, словно вышедшие из лесной чащи. Глаза леса. Видимо они с Хворостовым действительно были в родстве, причем весьма близком.

— Он не меня любит, — грустно покачала я головой. — Он другую….

Надежда вскочила и зашипела кошкой. Это было так неожиданно, что я даже вздрогнула.

— Ёма! Ёма она! Обычаев не чтит, старших не уважает! Нет ей хода в нашу семью!

— Надежда… — я постаралась говорить как можно мягче, подняв руки в примирительном жесте, чтобы немного успокоить разгневанную женщину. Её резкая реакция застала меня врасплох, и в тот момент, когда она вскочила, я невольно отступила на шаг, ощущая, как вспыхивает напряжение между нами, словно натянутая до предела струна.

Её глаза, зелёные и холодные, сверкали, как у лесного хищника, а всё её тело будто излучало гнев, который был для неё естественен, как для волка — вой. В этот момент она казалась не той заботливой женщиной, что только что заваривала мне чай, а чем-то древним, полным ярости, словно воплощённым лесным духом.

Вот блин!

— Чай пей, — успокоилась Надежда так же внезапно, как и разозлилась. Видимо быстрые перепады настроения были характерной чертой этой семьи. — Воду слушай.