Книга Темный полдень, страница 61 – Весела Костадинова

Плохо. Очень плохо. Вот и скрылась, называется.

Но прошло уже несколько дней, а мои преследователи здесь не появились, значит никто на след их не навел. Да и не похож был Андрей, при всей его я бы сказала болезненной замкнутости, на того, что станет выдавать информацию. Оценив ситуацию, он скорее успокоился и действительно сожалел о разбитой камере, поэтому купил новую.

Моя рука зависла над клавиатурой ноутбука на несколько секунд. А после я отформатировала флешку, полностью удалив фотографии дома: не собиралась ни продавать их, ни выкладывать в доступ. Андрей был честен со мной, я отплачу ему тем же, пусть даже он об этом никогда не узнает.

— Ну что, суседко, — глаза снова упали на камеру и засветились, а в груди разлилось теплое чувство радости, — кажется нам улыбнулась удача, дедушка!

От радости на ночь я поставила под лавку не просто блюдце с молоком, но и положила кусочек сыра и колбаски. Должна же я была с кем-то поделиться радостью!

Утром проснулась с легкостью в голове и теле, губы против воли улыбались. Моя новая красавица лежала на маленькой тумбочке, где я ее и оставила, поблескивая черными глянцевыми боками под лучами утреннего солнца.

Быстро умывшись и заплетя волосы в косу, я снова схватила ее и вылетела в сад, более менее приведенный в порядок за прошедшие дни. При дневном свете снимки получались невероятные: камера ловила каждый момент с такой чёткостью и глубиной, что я невольно замирала перед просмотром каждого нового кадра. Я поймала полет бабочки с её тонкими крыльями, переливающимися в утренних лучах, и дрозда, который грациозно порхал по ветвям сирени, словно танцор в движении. Поймала соседскую кошку — черную, как ночь, в тот момент, когда она стремительно взвилась в воздух, нацелившись на невидимую жертву.

Кадры оживали в моих руках, превращаясь в маленькие произведения искусства, и каждое нажатие на кнопку затвора приносило мне новое, почти забытое удовольствие. Моя грудь наполнялась радостью, распирающей изнутри, и сердце пело так, как не пело за весь этот кошмарный для меня год. Это был момент, когда я снова нашла что-то своё, что-то настоящее, что-то, что принадлежало только мне — и эта радость была столь же яркой, как и солнечные блики, скользящие по объективу.

С невольной благодарностью я снова подумала и об Андрее. Не смотря на его не совсем нормальное поведение, он подарил мне настоящий, реальный кусочек счастья. Камера, которую он принёс, была не просто дорогим предметом — она стала воплощением возможности вернуть утраченный смысл, найти заново себя и своё место в этом мире. Внезапно я осознала, что впервые в жизни мне сделали подарок, который был по-настоящему дорог мне не из-за своей материальной ценности, а из-за того, как он касался моей личности, моих интересов и увлечений.

Этот подарок был словно приглашение — продолжить заниматься тем, что я люблю, не смотря на все трудности и испытания. И сделал его человек, который видел меня два раза, но каким-то образом угадал, что именно способно вернуть мне ту самую искру в глазах. Ни один подарок Баринова, я невольно содрогнулась от этого имени, не приносил мне таких чувств! Его дары были холодными, демонстрацией власти и силы, они всегда были пропитаны скрытыми мотивами и ожиданиями. Но с Андреем всё оказалось иначе — в его поступке не было никакой условности, он просто хотел исправить свою ошибку и подарить мне нечто настоящее.