Книга Темный полдень, страница 60 – Весела Костадинова

— Спасибо…. — я действительно не знала, что еще могу сказать.

— Не благодари. Теперь мы квиты, — он разблокировал двери. — Отнеси сначала камеру и продукты. Потом коробку. Я подожду.

— Подождёшь? — переспросила я, приподняв бровь.

— Не хочу, чтобы ты снова уронила что-нибудь, — ответил он так же спокойно.

— А ты всегда такой настойчивый? — язвительно поинтересовалась я, но уже без прежней злости. Меня начинало забавлять, как он пытался контролировать ситуацию.

— Да, — коротко бросил Андрей. Его уверенность вывела меня из равновесия больше, чем раздражала.

— Ты в курсе, что реально ненормальный?

Он просто пожал плечами, показывая, что ему все равно, но едва заметно опущенная голова подсказала, что ему все-таки не приятно от моих слов.

Я подхватила пакет с продуктами и камеру, не сказав больше ни слова, и направилась к своему дому. Впервые за долгое время я не чувствовала злости — скорее, непонимание.

Май

Весь вечер я не могла оторваться от камеры, пробовала, читала инструкции, фотографировала в режиме ночной съемки — благо ночь выдалась ясная, с полной луной и яркими звездами. Мне казалось, что все это только сон, что, проснувшись утром я не обнаружу в доме заветную коробку. Но это сном не было.

Против воли я больше не могла злиться на Андрея, хоть и добрых чувств он не вызывал — скорее настороженность и опасения. Камера стоила дорого, очень дорого, почти в два раза моей предыдущей, но чем мне придется расплачиваться за щедрость — я не знала.

Странный он был человек — угрюмый, немногословный, мало эмоциональный, даже говорил странно — урывками, короткими предложениями, словно выталкивая слова из себя через силу или с трудом подбирая их. И глаза — тяжелые, пронизывающие, как будто видящие то, что другие не видят. Черты лица резкие, даже угловатые, но довольно гармоничные, не вызывающие отторжения.

Смущал и тот факт, что человеком он был не бедным — машина, одежда, хоть и простая, но качественная и дорогая, часы на сильной руке. Он не выпячивал состояние, скорее просто не обращал на него внимание. Почему-то я была уверена, что, если он поцарапает свою машину, даже не заметит этого. Однако его реакция на фотографии дома была неожиданной. Он несомненно принял меня за кого-то другого, а не просто за деревенскую девушку.

Я усмехнулась — ну да, он сразу понял, что я — журналистка. Только вот думал, что явилась по его душу, не предполагая, что спасаю собственную. И все же вчера он терпеливо дождался, пока я отнесу вещи в дом, не уезжая от калитки. То ли удостоверяясь, что я благополучно дошла, то ли ожидая чего-то от меня. Впрочем, вряд ли приглашения, дураком он не выглядел. Напоследок, он быстро осмотрел мой забор и калитку, словно проверяя прочность, а после быстро сел в машину и уехал, не сказав ни слова.

Да уж, не село, а ярмарка женихов — один другого краше — не смогла сдержать короткого смешка, снимая взошедшую над полями и лесом луну.

Камера была настолько великолепна, что, просматривая снимки, я испытала почти оргазм.

А на флешке сохранились все последние снимки, включая фотографии дома на фоне леса и ручьев — настолько живые, что казались маленькими окошками в иной мир. Андрей не стал их удалять. А это значит — я похолодела внутри, — что он разобрался в причинах моего появления здесь.